– Да. – Петряев улыбнулся. – Смышлёный пацан растёт. Я в его годы и половины не знал, что он знает. И шустрый! Уже на дзюдо пошёл. – Валерий Николаевич довольно потёр руки. – А твои?
– Мои в Лондоне. Гурген заканчивает магистратуру, София с ним сейчас.
– Ты когда последний раз «за стеной» был?
Петряев решил начать издалека. Он знал, что Арег и главные редакторы крупных медийных холдингов вчера ходили на закрытое совещание в Кремль. Но пока ничего не просочилось.
– Вчера и был. – Арег глядел прямо на Петряева. – Дежурная встреча, руку на пульсе подержать. Всё спокойно, не переживай.
– Да я не о себе переживаю. Ты же мне не просто партнёр – друг! Мы сейчас всей страной что? Отрабатываем патриотизм. А если семья в Лондоне? Сын там, жена? Вопросов к тебе не возникает? Прикрыть не надо?
Арег нахмурился.
– Патриотизм, Валера, для меня не пустой звук. И не место проживания моей семьи. О родине можно красиво и много говорить. Армяне это любят и умеют. Но оставаться при этом чужим для неё. Я не просто генетически связан со своим народом, азгом, родом. Армяне – народ, рассеянный по миру. Но от этого он со мной всегда, каждое мгновение жизни. «Раса в крови, а не в цивилизации».
«Неудачное начало», – подумал Валерий Николаевич, а вслух сказал:
– Слышал я про патриотизм «малой нации», хоть и не кончал всяких там ваших иностранных эмбиэйев, – не удержался он, тут же подумал, что зря сказал, продолжил: – Согласись, это понятие устаревшее, искусственное. Это, в конце концов, покушение на твою индивидуальную свободу! Больше того скажу: ограничение твоих прав! Такой патриотизм мешает вхождению личности в большой мир, это все равно что провинциальный комплекс неполноценности… Нет, нет, дай мне договорить. – Петряев глотнул виски. – Хоть, как ты говоришь, раса в крови, а не в цивилизации…
– Это не я, это ваш Розанов говорит, – вставил Арег.
– И тем не менее, – немного сбился Петряев, – я считаю, что ты давно перерос этот детский патриотизм. Ты выше этого! – Он самодовольно откинулся на стуле.
– Валера, дорогой, ты не на трибуне, – тихо сказал Арег. – Я скажу, как думаю. В твоём понимании патриотизм значит родина для личности, а не личность для родины. Россия для тебя, что безвольная баба. Прилюдно ты восхваляешь её, показываешь со всех сторон, бьёшь себя в грудь, говоришь, как любишь, как защитишь, как не дашь на растерзание врагам. А потом, в темноте – сам же грабишь, насилуешь, все соки выжимаешь. Разве не так?
– Ты палку-то не перегибай, – процедил Петряев.
Валерий Николаевич побарабанил по столу.
– А помнишь, с чего всё началось? – Петряев изобразил улыбку. – Что мы тогда гуляли? Корпоратив такой не слабый был? – Арег молчал. – У меня сцена до сих пор перед глазами. Так и вижу, как та певичка нахлебалась водяры и решила станцевать на столе. Да с этого стола и гробанулась. А потом встала и давай отплясывать как ни в чём не бывало, а рука не в ту сторону смотрит, как нога у кузнечика. Помнишь?
– Помню. Ты тогда позеленел весь от ужаса.
– Было, не скрою. А кто б не позеленел? Зомби-апокалипсис настоящий, и главное, на меня как попрёт! – Петряев рассмеялся и сразу оборвал смех. – А всё твои таблеточки. Испугаться-то я, может, и испугался, но сразу смекнул, кто у нас эти таблетки с руками оторвёт. Было?
Арег неохотно кивнул. Помолчали.
– Слышал, ночью неполадки были с четвёртым перевозчиком? – спросил Петряев.
– Улетели в кювет, – ответил Арег, – дождь сильный. Потерь по товару никаких.
– А стреляли по кому? – мирно поинтересовался Валерий Николаевич.
– Я всё уладил, Валера, – сказал Агаджанян. – Не беспокойся. Персоналу сделан… скажем так, выговор. История никуда не попадёт. Не у одного тебя связи, Валера.
– Шумихи не будет?
– Её нет, как видишь. Нам обоим нужна тишина. Тишина и есть.
– Но из ментовки к тебе приходили. – Петряев выжидательно смотрел на Арега.
– Это по другому делу.
– Знаю. Секретарша твоя неаккуратно умерла. Я, как видишь, руку на пульсе тоже держу. – Петряев удовлетворённо хмыкнул. – Дело в ближайшее время закроют, мента этого настырного уберут. Хрущ мне обещал. А он мне должен, так что не сомневайся. Неплохое у тебя прикрытие, Арег, жаль, мало ценишь.
Арег допил воду, посмотрел на часы.
– Ты о деле хотел, – сказал он. – Так говори.
– Увеличить объём можешь?
Арег задумался.
– Смотря на сколько и для каких нужд.
– Заказчик самый верный – война.
Арег не мигая смотрел на Валерия Николаевича.
– Заказчика не из Баку ли привёз?
«Сука!» Петряев даже поперхнулся. Что он знает? Конференция по Каспию – тот ещё секрет, даже в программе «Время» репортаж был. А вот про встречу в ресторане с этим ужом Гулиевым могли ему слить? Кто? Да кто угодно! От портье до официанта. Да хоть сами люди Гулиева. Да хоть контрразведка – любая из трёх.
