Пока Нил концентрировался на физических ощущениях ее тела, Элиза медленно шла к выходу из комнаты, держа в руке почти пустой бокал. Хотя она безостановочно думала, но не обращалась к Нилу напрямую, поэтому он не следил особо за ее мыслями.
Но был, тем не менее, поражен и ошарашен.
«Ты в порядке?» — спросила Элиза мысленно.
«Нормально» — подумал он.
«Я никогда раньше этого не делала».
«Привет еще раз, Нил. Слушай, эмм, пора покинуть территорию, ладно? Это была лишь небольшая демонстрация, хорошо?»
«Ну все, теперь у меня больше нет никаких остатков достоинства, Нил. В любом случае, ты спас мне жизнь, так что теперь ты по крайней мере не имеешь иллюзий, кого именно спас».
«Нил? Эй! Пора уходить, хорошо? Если ты еще здесь. Ты здесь? Если да, то ты должен как бы пожелать вернуться в свое тело».
Он вышел.
Больше не находясь внутри Элизы, больше не чувствуя веса и движения ее тела, больше не видя то, что видела она, и не ощущая то, что ощущала она. Больше не подслушивая ее мысли.
По крайней мере, боль тоже исчезла. Но это была небольшая цена за множество других ощущений.
Он ощутил грусть и чувство утраты. Хотел вернуться в нее.
Но знал, что не должен этого делать.
Поэтому он направился к своему телу, лежавшему на диване, словно во сне.
Домой.
В этом теле не было ничего волнующего и странного. Оно казалось знакомым вдоль и поперек. Его вес, его размер, его мускулы. Все такое же, как когда он вышел. Хотя несколько мест побаливали, он ощутил заметное облегчение, по сравнению с болью Элизы.
Он открыл глаза и повернул голову.
Элиза, стоя напротив него на другом конце столика, скривилась в гримасе и яростно покраснела. Она пожала плечами.
— Ну вот, — произнесла она, — Это и есть волшебный браслет.
— Офигеть, — сказал он. Потом приподнялся и свесил ноги с дивана. Склонившись вперед, он взял свой бокал. Сделал несколько больших глотков водки с тоником.
У Элизы коктейль был вкуснее.
— Извини, что пришлось тебя выгнать, — сказала она.
— Да ничего страшного.
— Это было… мне стало слишком стыдно.
— Да нечего там стыдиться.
— Должна была подумать головой сначала. В смысле, я побывала в таком количестве людей, что точно знаю: невозможно ничего утаить от пассажира. Сама попытка что-то скрыть раскрывает любой твой секрет. Почти всегда. Чтобы не думать о чем-то, тебе надо сначала подумать об этом. Это невозможно. Не говоря уж о том, что пассажир чувствует чужое тело во всех подробностях. Ни о какой приватности тут и речи быть не может.
— Ну, мне очень понравилось.
Она снова скорчила гримасу и пожала плечами.
— Как пассажиру, тебе-то было отлично, конечно. Но люди, в которых ты вселяешься… Господи, ты даже не представляешь, насколько уязвимыми и оскверненными они бы себя почувствовали, если бы знали об этом.
— А они не знают? — спросил Нил.
— Понятия не имеют. Так что, в каком-то смысле, и вреда никакого нет. Они не знают, что все самые укромные уголки их тела и души тайно изучил незваный гость. Черт, да даже я сейчас не знала точно. Лишь предполагала, что ты был во мне.
— Был.
— Ну, я так и думала. В смысле, для того все и затевалось.
— Я думал, что это сон. Вначале, по крайней мере.
— Это был не сон.
— Значит, я был «пассажиром»…
— Именно. Как попутчиком в чужой машине у абсолютного незнакомца. Только сегодня все было немного иначе, поскольку мы с тобой знакомы. Обычно, ты будешь кататься в совершенно незнакомых людях. И скажу тебе, вот тут как раз начинаются настоящие приключения. Ты не знаешь о них ничего, или почти ничего. Просто запрыгиваешь и едешь с ними какое-то время, и смотришь, куда эта дорога тебя приведет. Когда надоест — или когда что-то пойдет не так — просто выпрыгиваешь.
— Звучит достаточно просто, — сказал Нил, допив залпом свой коктейль.
