Они вдвоем выпили. Нил оценил прохладный и мягкий коктейль. Сладкий и терпкий. Приятное успокаивающее тепло начало разливаться из желудка по телу.
Марта опустила свой бокал. На ее губах осталась белесая пена. Она вытерлась тыльной стороной ладони. Глядя в глаза Нилу, она спокойно произнесла:
— Ты в нее там влюбился?
— Не знаю. В каком-то смысле, возможно.
«В самом прямом смысле, и совершенно точно» — подумал он.
— Я знал ее лишь несколько часов, — пояснил он, — Все было так странно… Ну то есть, я спас ей жизнь. Она была очень красивая и очень добрая. Во многом похожа на тебя, наверное. Может, поэтому… не знаю, наверное, я действительно в нее влюбился, на какое-то время.
— Ну да, я так и подумала.
— Она бы тебе понравилась. Правда. И вы бы с ней познакомились, скорее всего, если бы… все не случилось вот так. Она приглашала нас на барбекю, и искупаться в ее бассейне.
На лице Марты отразилось удивление и некоторое облегчение, но в то же время тревога.
— Ты рассказал ей про меня?
— Конечно. Из-за тебя я не остался у нее на ночь.
— Она предлагала тебе остаться?
— Ну да. Но я не стал.
— Из-за меня?
Он кивнул.
Марта пристально посмотрела на него, чуть прищурившись, медленно покачивая головой. Наконец, она вновь заговорила. Тихо, почти как будто сама с собой.
— Господи, — сказала она, — А ведь Элиза могла бы сейчас быть жива, если бы ты остался. А может, тебя бы убили вместе с ней. Но ты не остался. Из-за меня? Серьезно?
— Ты тут ни в чем не виновата, — заверил ее Нил.
— Но я определенно какую-то роль сыграла.
— В каком-то смысле, наверное. Если ты хочешь так все воспринимать. Но…
— Забавно. Я ее даже не знаю, но приложила руку к ее гибели.
— Нет. Это не правда. Просто так сложилось.
— Блииин, что ж такое-то… — она помотала головой, затем опрокинула свой бокал и сделала несколько больших глотков.
Опустив бокал, она вновь показала заляпанные пеной губы.
— Ну что, я пойду за камерой. Давай начнем съемку.
Марта вновь наполнила их бокалы, после чего они переместились в гостиную.
Пока Нил ждал на диване, она принесла пакет с чипсами. Потом исчезла на несколько минут. Вскоре вернулась с видеокамерой в одной руке и штативом в другой.
— Сейчас быстренько все установлю, — сказала она, — Только тебе придется подвинуться. А то солнце будет отсвечивать. И лучше возьми стул из кухни.
Он выполнил эти пожелания и поставил стул сбоку, чтобы не сидеть спиной к окну.
Когда камера оказалась зафиксирована на штативе, Марта села на стул позади нее.
— В записи будет указано время и дата, — сказала она, склоняясь к видоискателю, — Так что будет доказательство того, когда эти показания сделаны.
— Но мы же все равно не будем их никому отдавать. Да?
— Возможно, ты сам захочешь это сделать, рано или поздно. Ну, если возникнет необходимость оправдаться.
Нил допил свою «маргариту», затем поглядел прямо в объектив.
— Еще не записываешь?
— Пока нет.
— И как это поможет мне оправдаться, если я расскажу, что сделал?
— Ты не убивал Элизу.
— Это я и сам прекрасно знаю. Кому знать, как не мне! — он попытался засмеяться, — Но я скрытно носил с собой нелегальное оружие. И стрелял из него. Что само по себе карается законом, и это и было главной причиной, почему мы с Элизой решили не обращаться сразу же в полицию прошлой ночью. Чтобы меня не посадили за нелегальное ношение пистолета. Разве не смешно?
Такое бывает, ты знаешь? Воспользуешься оружием для защиты своей жизни, и не успеешь оглянуться, как тебя упекут за решетку, — он попытался сделать еще один глоток, но не нашел в своем бокале ничего, кроме пены на дне, — Ну смотри, у меня же есть закрепленное в конституции право на ношение оружия. И я пользуюсь этим оружием, чтобы спасти Элизу от того мудака, но мы потом не можем даже сообщить копам, что произошло… внезапно, мы оказываемся преступниками. И мы тайком удираем оттуда, а реальный преступник оказывается жив, и вновь приходит за ней, и успешно завершает начатое. Ну разве не забавно? Такая смешная история, да?
У него потекли слезы.
— Уй, блин… — пробормотал он.
Марта поспешила подойти к нему. Она забрала бокал из его руки. Потом потянула его голову к себе, приговаривая: «Все хорошо, все хорошо».
Он прижался лицом к ее животу.
— Все хорошо, милый, — сказала она, нежно поглаживая его волосы, — Все хорошо.
Ткань ее футболки казалась мягкой на его лице. Гладкая кожа под ней источала тепло. Он обхватил ее руками за бедра.
— Извини, — сказал он сдавленным шепотом.
— Да не извиняйся.
Он постарался перестать плакать.
— Я ведь думал, что… что уже спас ее. Это… это самое паскудное — вспоминать сейчас, как тогда радовался.
— Понимаю. Понимаю.
— Я подвел ее.
— Нет, неправда.
— Мы… мы должны были сразу поехать в полицию. Если б мы только это сделали… прямо сразу, как только я освободил ее. Или позвонить, вызвать их. Они бы приехали и взяли этого подонка. И он бы сидел сейчас в камере. А Элиза была бы сейчас жива.
— Может быть.
— Я ведь даже не убедился, что он мертв. Господи! Если бы я только проверил!
— Все эти «ах если бы» делают только хуже, — сказала Марта.
— Она была бы жива.
