Но его первый полет прошлой ночью, от дивана до Элизы и обратно, начался и закончился слишком быстро. В следующие два полета, он был слишком занят тревогами об убийце и Элизе, и практически не обращал внимания на эти безумные, потрясающие ощущения.
Сейчас, он внезапно осознал их в полной мере.
Ему с трудом верилось, что он реально парит по своей квартире в полутора метрах над полом — и реально видит смутные очертания всех предметов, реально слышит разные звуки, типа гудения холодильника — и это при том, что у него не было ни глаз, ни ушей.
Да и тела вообще не было. Он не должен был вообще ничего ощущать.
Да и не должен был находиться здесь, если уж на то пошло.
Все это было физически невозможно. Все его знания, весь здравый смысл твердили, что он испытывает нечто, чего не может быть. Никто не может просто оставить свое тело и отправиться полетать, словно некий гибрид Питера Пэна, Человека-Невидимки и Каспера, Доброго Призрака. Полное попрание законов реальности.
Единственный способ испытать подобное — во сне.
«Может, я и правда сплю в квартире Марты, — подумал он, — И все это — не более, чем сон. Прошлой ночью мне, наверное, тоже снилось, что я летал с этим браслетом».
«Да иди ты нахер! — пробормотал он, — Я жив. Жив и в сознании».
Размышляя над странностью ситуации, Нил каким-то образом выскользнул из своей квартиры. Он очнулся уже над бассейном, приближаясь к входной калитке.
Словно его тянула туда какая-то незримая, едва заметная сила.
Он предположил, что это могла быть та же сила, что он испытал в гораздо большей степени прошлой ночью — невидимая резинка, связывающая его с физическим телом. Сегодня, он довольно долго ее не замечал. Натяжение было очень слабым, едва заметным.
«Давай-ка в подворотню заглянем» — подумал он.
И приказал себе двигаться к заднему входу.
Натяжение ему не мешало. Он даже не ощущал его, бесшумно пролетая мимо края бассейна, мимо прачечной, и за пределы двора — в подворотню.
«Просто быстренько пробегусь тут туда-сюда, — подумал он, — А потом вернусь и буду ждать в своей…»
Чуть правее, на другом конце подворотни, к нему зашагала темная фигура. Нил ощутил быстрый укол страха.
Невозможно было понять. Голова незнакомца скрывалась за полями широкой шляпы. Длинное черное пальто скрывало форму его тела.
Даже не различить, мужчина это или женщина.
Но это вполне мог оказаться тот самый упырь, пришедший по его душу.
Оставался лишь один способ удостовериться.
Еще думая, стоит ли приближаться, чтобы рассмотреть его поближе, он против своей воли внезапно рванулся вперед над асфальтом, прямо к незнакомцу.
На котором был плащ-накидка с завязками, а не пальто.
Нил вгляделся в темноту под опущенными полями шляпы.
Серым пятном виднелось узкое, безбородое лицо.
«Не знаю, — подумал Нил, — Он мог и побриться, или…»
Внезапно, он оказался внутри незнакомца.
Ран не было.
Мужчина оказался молодым, здоровым и взволнованным. Он отчаянно потел под своим плащом, но держал его запахнутым, несмотря на теплую ночь. Подкладка, там где терлась об его тело, была мягкой, типа сатина. Он был одет в какие-то шорты, и больше ничего, кроме плаща. От икр и ниже, его ноги были обтянуты толстой кожей, в которой постоянно потели. Сапоги чуть ли не хлюпали внутри от влаги, и его ступни скользили в них при каждом ковыляющем шаге по переулку.
«Он не хромой, притворяется» — заметил Нил.
Быстро проводя оценку телесных ощущений, он игнорировал мысли этого человека. Но теперь позволил им звучать.
«Да, да, да. Я ползун, ночной ползун, ползу, ползу.
Все, кто меня увидят, штаны обоссут. Где они все? Выходите, выходите, я иду искать. Идет ползун, ночной ползун. Идет за вами. Человек-кошмар. Кто знает, какое зло копошится в моем сердце?»
Нил ощущал его злорадство, предвкушение.
«Что это за псих?» — подумал он.
