Расцвели колхозные рынки. На их прилавки хлынул поток мяса, молока, фруктов и овощей напрямую от сельского производителя. Перекупщиков очень быстро повывели крепкие местные деревенские мужички, плевавшие с высокой колокольни на правила, которые пытались устанавливать выходцы из ряда союзных республик. Им доходчиво объяснили — кто здесь главный и почем фунт лиха. Они ведь не глупые, если правильно всё рассказать, да с примерами, реализованными на практике. Ну, у кого через голову не дошло, доходило через другое место…
Были и другие изменения, про всё сразу и не расскажешь. Володя происходящее воспринимал как обыденную реальность, а вот Сергей всё чаще задумывался над коррекцией своих первоначальных планов. Многое пошло совсем не так, как в его реальности.
Активная деятельность частников стимулировала и совершенствование работы госпредприятий. Возникшая конкуренция привела к внедрению в госсекторе новых технологий, выпуску более качественной продукции. Фабрике необходимо стало произвести не просто спущенный сверху объем продукции, а товар, который бы с удовольствием купили, причем по приемлемой цене. Как коня кормишь, так он и пашет — выросли зарплаты на предприятиях, инженеры уже не мечтали о работе таксиста или официанта в ресторане…
За советские рубли стало можно уже вполне свободно, без всякого блата, приобрести вполне достойные качественные товары и услуги. Всеобщего благоденствия ещё, конечно, не было, но жить стало лучше, жить стало веселее…
Володя без всяких проблем восстановился на второй курс мединститута. Сейчас он опять с огромным удовольствием посещал лекции, активно работал на семинарах и практических занятиях, вовремя сдавал зачеты. Хвосты не копил. Правда, в сентябре опять пришлось со скрипом в мозгах входить в учебный процесс, за армию он несколько отвык учиться, но всё прошло гораздо легче, чем на первом курсе после школы. Некоторый навык к обучению у него уже имелся, а восстановить его гораздо проще, чем всё начинать с нуля. Ребята в новой группе попались хорошие, но он и со старой группой отношения не обрывал. Там и там пытался успеть. Ну, и с девицами, упущенное за два года наверстывал. Дело то, его — молодое.
Володя — парень обстоятельный, неторопливый. Вероятно, этому способствовало его рождение и проживание первые семнадцать лет его жизни в лесном посёлке. Жизнь здесь размеренная, во многом подчиненная годовому циклу лесозаготовки. Яркие события, переворачивающие всё с ног на голову происходят весьма редко. Всё чаще по плану и размеренно движется — достигается один заранее намеченный рубеж, от него двигаемся ко второму, затем к третьему… Может так и правильно? Чего через голову то метаться? Летом здесь люди готовятся к зиме, зимой думают о лете. На все сто процентов реализуется пословица о санях и телеге. Иначе нельзя, так как государство и прочие глобальные явления социальной реальности — они где-то далеко, а жизнь, она происходит здесь и сейчас и от твоих конкретных действий во многом зависит. Не заготовишь дров заранее — печь зимой, весной и осенью топить чем будешь? Не вырастишь картошку — вот и на столе будет пустовато. Картошка, она не только самому человеку надобна, много её для скотины потребуется. Не будет скотины — не будет мяса и молока. Своё то мясо гораздо лучше магазинской колбасы, тем более она там не всегда и бывает…
Перед отъездом на учебу Вова решил, так сказать, подбить бабки — посмотреть и посчитать что они с попаданцем поднакопили уже для будущей жизни в условиях нарождающегося капитализма.
Заняло это определенное время, да и ладно — на такое его не жалко. Человек может сколько угодно смотреть, как кассир ему отсчитывает заработную плату. Времени на такой просмотр данному индивиду совершенно не жалко. А тут то своё считаешь и пересчитываешь — тем более — не о чём жалеть.
Первоначально была проведена ревизия накопившейся дореформенной мелочи. В период Вовиной армейской службы организованный им процесс не прерывался, ежедневно в его закрома капали монетки по одной, две и три копейки, выпущенные до шестьдесят первого года. Правда, со временем их стало попадаться всё меньше и меньше, а в самом восемьдесят втором году ручеек этот практически пересох. Тут могли быть два варианта — или монетки такие почти все уже из оборота изъяты — это раз, второе — появились у Вовы конкуренты. Последнее не желательно. Но что сейчас гадать. Как уж сложилось — так оно и будет.
Пересчёт показал наличие около трёх тысяч монет. Затесались среди них и некоторые не совсем рядовые экземпляры. Раритетов новых не было, но за время Вовиного отсутствия выловились из оборота копейка тридцатого пятого года нового образца, две копейки тридцать третьего, сорок пятого и шестьдесят четвертого годов, три копейки сорок пятого. Последняя монетка была в идеальном состоянии — у кого-то, наверное, на память была оставлена. Год то был весьма памятный для всего советского народа.
