Оперируем с Иваном Ивановичем, абдоминальщиком с санавиации, а он всё в окно время от времени поглядывает. Руками работает Иваныч, волшебник просто. Мне до него — как до Китая на четвереньках. Ещё и задом на перёд.
— Ты, Володя, почему цыган не учишь, как правильно надо себя жизни лишать? И тебе потом они спать спокойно не дают, и нас от лечения пациентов отвлекают. — шутит так Иван Иванович, а сам оперирует как Бог.
— Обещаю провести разъяснительную работу, Иван Иванович. С завтрашнего дня и начну. — отвечаю ему, а сам смотрю и учусь как надо оперировать в подобных случаях. Это ладно — санавиацию можно, когда вызвать, они помогут, а если не будет такой возможности? В жизни по-всякому может сложиться.
— Мы с тобой, Вова, должны обязательно этого Ваню Вишнякова со стола живым снять. Вон сколько цыган за окном у операционной собралось. Помрёт он, поставят и нас с тобой на ножи. Был уже такой случай у нас с мужиками на санавиации. Еле отбились. Потом их самих штопать пришлось. — серьёзно так говорит мне Иван Иванович. И не шутит ведь, что-то такое я краем уха слышал. Давно правда это было.
Оперировали почти четыре часа. Что-то убрали, что-то ушили, дефект на передней брюшной стенке ликвидировали, задренировали как надо… Вытащил цыганенка Иван Иванович, да и анестезиолог тоже отличный с ним на вертолёте доставлен к нам в ЦРБ был. Поблагодарил всех Иван Иванович и пошёл размываться, а Ваню Вишнякова увезли в послеоперационную палату…
На этом месте Володя и проснулся. Полежал ещё немного, подумал о сне. А хороший сон ему приснился. Самое главное — не про войну. Человека вон помог спасти, доброе дело сделал. Ну что, вставать уже пора. Сегодня они с бригадой в следующий кишлак должны переезжать, там их тоже пациенты уже ждут.
Так двигаясь из одного кишлака в другой наша бригада ещё почти месяц и отработала. Трудовое законодательство в отношении нас вышестоящее руководство не соблюдало — пахали без выходных и праздников. Утром проснулись, белые халаты надели, день отработали, плов поели и спать. Что там в большом мире делается, даже и не представляли. Так, почти случайно кто-то что-то по радио выслушает, а телевизора иногда и неделями не видели — маршрут наш по таким отдалённым населённым пунктам был проложен, что просто ужас. Не представлял я раньше, что так люди ещё в двадцатом веке в нашей стране живут. Хотя и сам не в столице, а в маленьком лесном посёлке родился.
В одном из относительно больших кишлаков ещё с одной нашей медицинской бригадой пересеклись. Мы уже медицинские осмотры провели, все свои дела сделали, а они нам на смену прибывали. Им в задачу ставилось уже выявленных больных лечить. Мы то что — осмотрели, анализы взяли, диагнозы худо-бедно поставили и дальше двинулись, а они уже и реальную помощь оказывали.
— Привет, Вадим Иванович! Ты тут какими судьбами? — это я своего бывшего однокурсника встретил, ещё по своему первому заходу на обучение. Он теперь уже ординатуру заканчивал, а я только ещё в субординаторах числился. Опередили меня мои бывшие соученики из-за армии. Ну да ничего страшного, кому-то надо и Родину защищать от происков мирового империализма.
Оказалось, всё проще простого. Ординаторов тоже стали после новогодних праздников в узбекские бригады включать и согласно утвержденного графика сюда командировать. Вот этим и была обусловлена наша неожиданная встреча.
— Вадик, что хоть там у нас делается? Живём как оторванные от мира здесь, новостей никаких не знаем. Ходят слухи, что нашу командировку могут ещё на месяц продлить. Ты там ничего не слышал? — закидываю его вопросами. А он стоит, улыбается. Тоже рад, что знакомого встретил.
— Ничего хорошего, Вова, в Перми не происходит. Впрочем, как и везде. В январе объявили о какой-то финансовой реформе, я особо не вдавался в подробности, но говорят, что рубль наш к иностранным деньгам подешевел очень сильно, цены на всё почти каждый день растут, особенно на продукты питания. Тут в командировке хорошо — кормят-поят за государственный счёт, а дома денег только на еду еле хватало. В больницах зарплату стали задерживать, на заводах то же самое. Народ не доволен, забастовки уже были. — просвещает меня Вадик.
А у меня — глаза на лоб, во чудеса какие творятся. Рудольф Адольфович, жук то какой, рубли на доллары успел вовремя поменять да золотишком затариться, не пропали наши с ним денежки, сохранили мы с ним капитал… После возвращения не придётся идти по миру с протянутой рукой.
— В стране бардак какой-то творится. Такое впечатление, что всё как-то разом рухнуло. Нас, Володя, сюда на поезде отправили, пока ехали — такого насмотрелся. Поезда ходят не понятно по какому расписанию, час едем — два стоим, под Владимиром местные даже железную дорогу перекрывали, протестовали против чего-то… — продолжает свой рассказ Вадим Иванович.
