– Смотри, как бы нам отсюда, с пятого этажа, не закурлыкать.
– Ничего, пострахуем друг друга за ноги. Хватайся за пятку.
Друзья подползли по-пластунски по наклонной кровле к самому краю и стали отчаянно свистеть. Но голубь на них не обращал никакого внимания.
– Эй, ты! – кричал Борька. – Кому говорят!
– Давай отчаливай! – вторил Миша. – Тебе говорят или нет?
– Не сходит, гадюка, – вздохнул Борька. – Чем бы пугнуть, Мишка? А ну-ка брось в него фуражкой!
– Фуражкой? Ты что?! Она у меня новая.
– Пожалел, да?
– Конечно, пожалел. Только вчера купили.
– Ладно. А мне для дела ничего не жалко, – сказал Борька и, сняв с ноги ботинок, метнул его вниз.
Ботинок пролетел мимо голубя и хлопнулся в двух метрах от тележки с газированной водой.
– Не вышло, – вздохнул Борька и вдруг завопил: – Эй, дядя, это мой ботинок! Куда потащил? Он у меня случайно упал!
Прохожий покачал головой и бросил ботинок к водосточной трубе.
– Теперь твоя очередь, – сказал Борька.
Миша снял с головы фуражку, оглядел её, новенькую, с лакированным козырьком, и швырнул.
Фуражка сбила голубя, он вспорхнул и всё круче и круче стал забираться в небо. Он летел над лесом телевизионных антенн, над разноцветным скопищем крыш и, казалось, не спеша выглядывал знакомое местечко. Но вот он превратился в точку, и эта точка опустилась за бульваром, за серым десятиэтажным домом.
Миша должен был одновременно смотреть и за голубем, и за валявшимися в переулке фуражкой и ботинком и поэтому самый момент голубиной посадки прозевал. Но Борька уверенно оказал: «Идём, я засёк!» – и, громыхая по железной крыше, побежал к пожарной лестнице.
За десятиэтажным домом стоял дом поменьше – шестиэтажный, и, когда ребята вошли во двор, они сразу увидели на четвёртом этаже на карнизе широкого окна голубиную кормушку. И в ней ходил их голубь!
– Тихо, – сказал Борька, – делай вид, что зашёл сюда случайно, и больше не смотри туда. Какое примем решение?
– Пойдём на четвёртый этаж и узнаем, кто там живёт, – отвернувшись от дома, сказал Миша.
– А если сначала повести наблюдение?
– Что ж, весь день тут будем торчать?
– И поторчим, если для дела надо. ТЧК не просто так пишется…
Однако Миша двинулся к парадному.
С затаённым дыханием они стали подниматься по лестнице. Один раз даже прижались к стене – в чьей-то квартире раздался телефонный звонок.
На четвёртом этаже на дверях, обитых чёрной клеёнкой, были наклеены заголовки газет: «Правда», «Известия», «Литературная газета», «Вечерняя Москва», а слева под звонком висела табличка:
– Кто же из них голубей гоняет? – задумчиво прошептал Миша. – Туманян или Гершензон?
– Наверно, всё-таки Сизов, – отозвался Борька. – Сизов, Сизарь, Почтарь… Понял?
В это время за дверью кто-то прошёлся и кашлянул, и ребят как ветром сдуло.
Но всё-таки уходить со двора, когда уже был найден ключ к разгадке, им не хотелось. Они уселись на деревянную оградку, окружавшую клумбу, и сделали вид, что на песке решают какую-то геометрическую задачу.
К парадному подкатил сверкающий полированными боками автомобиль, и из него в чёрных чулках вышла, видно, домработница с авоськой, набитой яблоками. Потом во дворе появился старьёвщик с мешком.
– Старьё берём! – гортанно крикнул он и, тоскливо осмотрев окна, снова повторил: – Старьё берём!
И вдруг из парадного, держа за ошейник овчарку, выскочила… девчонка. Она была в лыжных брюках и в красном свитере с белой спартаковской перекладиной на груди. Лицо у неё было худенькое, скуластое, глаза – большие и синие. Она отцепила овчарку и, заложив два пальца в рот, пронзительно свистнула вдогонку и побежала через ворота в сквер.
– Джек! Джек! – кричала она.
Мишка с Борькой переглянулись.
– Видел?! – вырвалось у Миши. – Вот кто! Помнишь листок из тетради?
И тут же все Борькины загадки, разгадки, перестрелки пошли побоку. Мише стало ясно – и как он, дурак, раньше не догадался! – что он переписывается с этой девчонкой! Она свистит в два пальца – значит, гоняет голубей!
Борька был спокоен. Он прошептал:
– Это ещё не установлено. Будущее покажет.
Но что бы ни показало будущее, Миша теперь всё понял. Это она, вот эта стриженная под мальчишку девчонка, специально послала ему с голубем письмо.
Мише уже давно хотелось дружить с девочкой, и он представлял, что она будет как Бекки Тэтчер из «Тома Сойера» – в пелеринке, в белом платье с широкой юбкой, с голубыми глазами и золотыми волосами. Но и эта, впрочем, подходила. И у неё мировая овчарка! Пусть она похожа на мальчишку, но зато спортсменка. И Борька ещё позавидует!
– Дальше здесь оставаться бесполезно. Темнеет, – заявил Борька. – Наблюдение откладывается на завтра…
