– Первый диплом, – продолжал Владимир Сергеевич, – вручается Юрию Попову! – Оратор развернул бумажку и возвысил голос: – «Настоящим подтверждается то, что Юрий Иванович Попов прошёл полный курс шалашной жизни первой ступени. Им освоены следующие предметы: приготовление пищи, отгонка лошадей в ночное, помощь в строительстве домов, научно-исследовательская работа в области муравьиных куч, рыбная ловля руками. Товарища Попова необходимо считать человеком, пригодным для самостоятельного существования. Начальник Кара-Бумбы Владимир Карпенко». Ура, товарищи!
Мы закричали: «Ура!»
– Теперь следующий. «Настоящим подтверждается то, что Алексей Демьянович Кузькин за время шалашной жизни прошёл школу торгово-ягодного ученичества и кустарно-фотографического промысла и показал себя человеком изворотливым…»
– А я не согласен! – вдруг с обидой сказал Лёшка. – Вы Юрке серьёзную бумажку написали, а мне какую-то такую… Ну зачем вы написали про ягоды или про то, что я какой-то там ловчила?.. Не это главное!
– А что главное? – спросил Владимир Сергеевич.
– Уж будто вы сами не знаете… – сказал Лёшка. – Надо мне тоже отметить, что я умею варить картошку, что я был чернорабочим. Ну и вообще, что сначала орал «караул», а потом чуть Юрке хребтину не поломал. И что я тоже теперь не пропаду!
– Ну как, ему можно выдать такой диплом? – спросил нас Владимир Сергеевич.
– Мне кажется, можно! – кивнула головой Зойка.
И Владимиру Сергеевичу пришлось уже от руки, карандашом, написать Лёшке новый трудовой диплом.
В конце каждого диплома, потерев карандашом о герб на пятнадцатикопеечной монете, он приложил графитные печати.
Подхватив два узла, мы пошли на станцию. Нам было очень грустно покидать наше обжитое место, на котором мы пережили столько весёлого и незабываемого. Перед уходом мы присели на дорожку и помолчали. И у каждого из нас в душе родились какие-то свои особые думы и о пролетевших днях, и о том, что нас ожидает впереди.
Лёшка сидел передо мной загоревший и поздоровевший. И я чувствовал, что ему тоже не хочется уезжать отсюда.
Я вспомнил, как Владимир Сергеевич на первой ночёвке на сеновале рассказывал нам о шагреневой коже и о том, что никаких чудес на свете не существует и что человек только сам может добиться своего счастья. Я вспомнил, как Зойка не раз нам говорила, что мы ничего не понимаем в жизни. А теперь она этого не скажет!
Да, пройдёт всего лишь каких-нибудь два-три года, и эта полянка перед шалашом зарастёт молодыми берёзками и ёлочками, опутается буйным орешником, и ничто уже не напомнит о том, что некогда здесь жили-были мы, мальчишки, которые захотели поскорее войти в жизнь.
Через несколько дней мы провожали Владимира Сергеевича из Москвы с Ярославского вокзала. Мы приехали сюда на такси.
Владимир Сергеевич сбросил в вагоне свой рюкзак и вышел на перрон. Мы с Лёшкой обняли его и поцеловали. А Зойка подала ему руку. Но он взял её за обе руки и молча поглядел ей в глаза.
Так они и постояли секунду – высокий красивый парень в красной ковбойке с распахнутым воротником и хрупкая девчонка в школьном платьице с беленькими кружевцами.
Поезд незаметно тронулся, и Владимир Сергеевич уже на ходу вскочил в вагон. Мы пошли рядом с ним. А потом побежали за вагоном. Но догнать Владимира Сергеевича мы уже не могли.
И когда в темноте исчез красный фонарик последнего вагона и мы пошли на выход в город, Зойка вдруг остановилась под ярким фонарём и сказала:
– Мальчики, смотрите!
Она разжала кулачок, и на её маленькой ладони – нет, мы не поверили своим глазам! – мы увидели талисман Владимира Сергеевича: корень женьшень, который был очень похож на маленького человечка с ручками и ножками.
