Да, впрочем, не так было страшно для Феди наказание, как мысль о том, что отец опять разволнуется и у него будет болеть сердце. Ему врачи давно запретили волноваться, и дома, например, мама всегда создаёт для него покой. И Федя отца бережёт: не топает ногами в комнате, не поёт, а Вовку-соседа бьёт только на улице. А сегодня он не удержался – сорвался.
Федя бродил по улице после школы и долго раздумывал, идти домой или не идти. Может быть, сесть на какой-нибудь поезд и уехать на целинные земли? Или вот неплохо было бы, если бы его легонько сбил автобус. Ударил бы крылом несильно, и Федя пролежал бы дома дней десять, и всё бы забылось: и его кукареканье, и записка. А к нему могла бы приходить Софа с конфетами и печеньем, каким она всегда его угощала на уроках.
Но когда уже начало смеркаться, Федя решил, что лучше всё-таки не сталкиваться с автобусом, и пошёл к своему переулку.
Дома мамы не было, и Федя, съев холодный обед – это его пускай девчонки разогревают, а он не хозяйка! – уселся за телевизор. Но мысли о записке не давали ему покоя. Показать её папе или не показать? А вдруг отец разволнуется, с ним опять плохо будет?
«Ну, Софка, погоди, я тебе тоже что-нибудь подстрою!»
А что, если пойти и отлупить Софку? Раз с ним произошло такое несчастье, пускай она тоже поплачет.
Сказано – сделано. Федя быстро оделся. Девочка жила через переулок. Он поднялся к ней на второй этаж и позвонил.
– Федя, это ты? – сказала Софина мама, маленькая черноволосая женщина, открывая дверь. – А Софы нет дома. Что ей передать?
– Скажите, что я приходил… по делам.
– А может быть, ты её в комнате подождёшь, если что-нибудь важное?..
– Нет, спасибо, – ответил Федя, а сам решил, что дождётся Софку у парадного.
Он вышел на улицу и вдруг увидел, что навстречу идёт Софка. Она шла, размахивая чёрной папкой с нотами, и гнала, как мячик, перед собой консервную банку.
– Софка, стой! – Федя схватил её за рукав и наступил на банку ногой. – Ты что меня подговаривала, чтобы я кукарекал?
– Ничего, отдай банку.
– Банку… А вот как я тебе дам сейчас, тогда будешь знать.
– Ха, подумаешь, какой храбрец нашёлся: на девчонках силу пробовать! Да мало ли что я тебе скажу! Вот бросься с десятого этажа – ты бросишься, да?
– С десятого не прыгну, а со второго могу.
– Ну вот прыгни!
– Ты мне зубы не заговаривай! Нашла дурачка, я пойду прыгать, а ты – домой?
И Федя что есть силы дёрнул её за рукав. Потом он хотел стукнуть Софку по голове, размахнулся, но тут она вывернулась, и Федя, стоявший одной ногой на банке, чуть-чуть не шлёпнулся на землю. Девочка понеслась к дому. Федя растерялся, а когда сообразил, что надо догонять её, Софка уже была у своей двери.
Дела были совсем плохи. Теперь Софка со зла разболтает, что он получил записку, а её мама возьмёт да и позвонит Фединой маме – и тогда каюк!
Федя побежал к себе домой в надежде, что его мама не пришла с работы и он сможет выключить телефон. Но когда он подошёл к своей двери, он почувствовал, что на их лестничной площадке пахнет чем-то жареным.
Мама хлопотала на кухне. Увидев Федю, она его поцеловала, потрепала волосы и весело спросила:
– Ну, как дела?
– Ничего! – нарочито бодрым голосом ответил Федя, а про себя добавил: «Ничего хорошего!»
С горя он пошёл в чуланчик и принялся проявлять собственные фотографии. Вчера было воскресенье, и Федя снимал папу и маму на фоне стоявшей в переулке чужой «Волги».
Но в чуланчике также не повезло. Федя засветил плёнку и облил себя проявителем. На белой рубашке появились коричневые пятна. Федя опять разозлился на Софку. Она во всём виновата! Но тут пришёл контролёр из газовой конторы и попросил маму расписаться в своей книжке.
– Федя, у тебя есть карандаш? – спросила мама.
– Есть! – крикнул Федя из чулана. – Возьми в моём портфеле!
Мама расписалась. Но как только контролёр ушёл, она немедленно позвала сына в комнату.
– Что это значит? – спросила она. В руках у неё была записка от Клавдии Сергеевны.
Вот чёрт дёрнул Федю сказать, что у него есть карандаш в портфеле!
– Да так… – сказал Федя, – нам всем такие написали.
Мама прочла записку один раз, потом второй и вдруг тихо сказала:
– И ты считаешь это – ничего особенного?
– Ну, мама, ведь сама-то учительница не ругает меня, а просто сообщает о моём поведении. Так что ж тут такого!..
– Это безобразие, Фёдор! – повысила мама голос. – Мы с папой вдвоём трудимся, ничего для тебя не жалеем, а ты?! Ну погоди, придёт папа…
– Мама, – тихо сказал Федя, – я тебя очень прошу – не говори папе.
– А ты почему себя так ведёшь? Почему?
У Феди тряслись коленки – вот докукарекался!
Мама ещё долго кричала, а потом хлопнула дверью – ушла на кухню.
И вскоре пришёл отец. Федя слышал, как он, моя руки на кухне, разговаривал с мамой. Но она о записке пока не говорила. «Наверно, скажет после обеда, чтобы аппетита не портить», – подумал Федя. Он принялся за уроки. Но, конечно, ни одна задачка ему не шла в голову. Он всё время ловил обрывки разговоров отца с матерью. Однако мать – ни слова о записке.
И вдруг раздался телефонный звонок. Папа подошёл к аппарату.
