Между усиленной магической практикой и медитацией Тобиус возвращался к собственным наработкам. Он накрепко утвердился в мысли, что ему требовались заклинания, эффективно уничтожавшие живую плоть, да и вообще любую материю. Даже более эффективно, чем Расщепление с его узкой направленностью луча. Так что к сонму незавершённых сырых наработок прибавилась ещё парочка абстракций на будущее.
Снаружи башни царила последняя треть лета, выдавшегося жарким, на берегах огромного озера зеленел лес, тела гигантских речных угрей сверкали в лучистых алмазных брызгах, когда очередной охотник забирался рыбе в пасть и доводил её до изнурения, прежде чем убить, — Тобиуса до сих пор в дрожь бросало от тестудинской водной охоты, а через время он узнал, что именно сам Лучший Добытчик Ри-Дакор придумал этот метод, — трели птиц разносились под ласковым небом, а Тобиус всё занимался. Вероятно, что события в пещерах задели его сильнее ожидаемого, что смерть одного малознакомого тестудина оставила более значимый отпечаток, и серый маг полностью погружал свой разум в заботы насущные, чтобы меньше вспоминать.
Так прошёл месяц юл и больше половины агостара, когда вдруг рив попросил До-Рея о встрече с Ду-Гэмоном. Просьбу удовлетворили быстро, всего через несколько часов волшебник был сопровождён к тому месту за Основой, где Лучший Направляющий любил рыбачить.
— Как твои успехи, То-Биус? — спросил гигант, поглядывая одним из своих невероятных бирюзовых глаз. — Есть ли… хм… прогресс?
— Стою на месте. Зато твёрдо и уверенно.
— И то благо, да?
Волшебник прочистил горло, предпочтя не обратить внимания на последний вопрос.
— Я хотел бы… о боже, будто за скамью ученическую возвращаюсь. Я хотел бы отпроситься!
— Отпроситься, да? — как будто заинтересовался тестудин.
— Да. Я хочу вновь спуститься по реке, но на этот раз дальше. Один знакомый говорил, что там живёт некий древолазный народ. Мне право казалось, что это намного ближе, но видать, он просто далеко и быстро путешествовал.
— Хм-м. — Длинный коготь описал в воздухе изящную восьмёрку раз, другой, третий. — А теперь и ты хочешь попутешествовать, да?
— Путь к знаниям — это путь, говорил Джассар. Ныне волшебники уже не так преданы сему завету, никуда не идут, мало что ищут, сидят в городах на щедром жаловании или продают лекарство от простуды втридорога. А я вот хочу путешествовать и искать.
— Мудро, мудро. Путь к знаниям — это путь, да? Что ж, ступай.
И вновь всё вышло слишком просто, но Тобиус не стал задавать вопросов, на которые уже получал ответы — к чему всё усложнять, человечек?
— Я думаю, То-Биус, что птицу в клетке не удержать. — Тестудин читал его всё также легко.
— Вообще-то мы, люди, только и делаем, что удерживаем птиц в клетках.
— И они счастливы, нет?
— Об этом мы мало заботимся.
— А мы, тестудины, заботимся.
— Это значит, что моя клятва…
— В силе, То-Биус. Суть её не в том, чтобы пленять тебя, а в том, чтобы ты не отправился к своему народу раньше времени. Если хочешь путешествовать по Великой Пуще, то ступай, мы всегда будем ждать тебя здесь. Но в отчий дом возвращаться не моги.
Чёрные брови волшебника заметно приподнялись, на высоком лбу собрались складки.
— Это… существенно облегчает мне жизнь. Так я могу отправляться?
— Как только лодка будет готова и припасы собраны. Или ты решил уйти по суше, да?
— Нет уж, мне понравилось путешествовать по реке!
— Понимаю, понимаю, вода — это благо.
Брови вновь опустились, да ещё и сошлись на переносице, Тобиус стал серьёзнее, суровее.
— На этот раз только прошу не посылать со мной охрану.
— Не хочешь охрану?
— Не хочу. Без них я быстрее, незаметнее. Свободнее.
Завораживающий свет мерцал внутри зрачка тестудина, его жёсткое лицо ничего не могло выражать, но отчего-то казалось, что Ду-Гэмон слегла печально улыбался. Он видел маленькую подёнку насквозь.
— Как скажешь, То-Биус, как скажешь. Возвращайся к нам живым и невредимым.
Когда обновлённая лодчонка заскользила по воде, волшебник размышлял над тем, что усердный и терпеливый наставник Хо-Рад наверняка поставит на нём крест. Будь он столь же нерадивым учеником в Академии, из Перчатки Боли не вылезал бы, однако жители Корса таких наказаний не практиковали. Являясь самым неспособным, самым безнадёжным, Тобиус должен был поселиться в зале для медитаций и стремиться к полному самоотрешению каждый миг. Впрочем, это в нём говорили старинные привычки. Во времена обучения волшебник рос, в основном, как сорная трава, и когда кто-то начинал верить в него, возлагать надежды, как, например, Никадим Ювелир, Тобиус испытывал жгучее желание надежды те оправдать. Пора было бы оставить эти юношеские привычки.
Река вновь превратилась из врага в друга, подхватила лодку и понесла на юг, третье плаванье за лето ни много ни мало. Всё, что нужно было делать, это следить за берегами и только. Ремесленники присовокупили к рулю пару съёмных упоров, которые могли удерживать его в нужном положении и освободить единственного члена экипажа. Кроме того, они увеличили высоту палатки и её длину.
