Я не успела ответить, как Дмитрий потащил меня в сторону машины. Один из молодчиков, сопровождавший его, оттеснил официантку к кафе, не давая ей даже дёрнуться в нашу сторону. Милая девушка, спасибо тебе хотя бы за попытку помочь. Но что она могла сделать – ниже меня ростом, хрупкая на вид против высокого сильного мужчины?
Я упиралась изо всех сил, но это было как бороться со скалой. В следующий миг меня толкнули на заднее сиденье машины, зажимая с обеих сторон и перекрывая выходы. Сам Манцевич устроился на переднем сиденье рядом с водителем.
– Поехали, – приказал он.
– Дмитрий, куда вы меня везёте?
Молчание.
– Вы меня слышите? Манцевич!
– Всё хорошо, – он подал голос, но не обернулся. – Просто прокатимся, Танюш.
Я застыла, затаив дыхание. Он снова назвал меня именем матери. Внутри всё похолодело, руки покрылись мурашками, а сердце забилось в припадке. Было ли это осознанно или непроизвольно? Понимал ли он? И зачем, чёрт побери, сунул меня в свою машину? Оставалось надеяться, что Дмитрий и правда захотел всего лишь поговорить. Но страх уже стал мною овладевать, хотя голова оставалась на удивление ясной.
Я притихла на сиденье, прижимая к себе сумку. Её не отобрали, а с ней и телефон. Воспользоваться связью сейчас было затруднительно, трубку бы попросту отобрали. Но, если это и в самом деле похищение, как я думала, надо оставаться спокойной и не паниковать. И уж тем более не провоцировать. Я не в том положении, чтобы идти против четверых мужчин. Сейчас слишком многое стояло на кону, чтобы подвергать риску то, что я смогла отвоевать – мой дом, моего брата, нашу семью.
Знать бы куда меня везли. Поначалу машина двигалась через город, огибая гранитную набережную Невы, устремляясь дальше на север, и вскоре свернула на кольцевую. Мы направлялись в сторону Выборга. Я старалась запомнить хоть какие-то приметы, но ночь поглотила всё, что находилось за пределами дороги, изредка освещая новостройки неподалёку, да и сквозь тёмные окна разглядеть что-то толком было нельзя. В поздние часы движение стало редким, позволяя двигаться с большой скоростью, но водитель не спешил. Все присутствующие сохраняли молчание, радио было выключено и только шум мотора сопровождал нас всю поездку.
Через какое-то время машина свернула с магистрали, углубляясь в лес. При виде плотной чащи холодный пот прошиб испариной. Дорога была темна, освещаемая только фарами, и казалась такой узкой, что двое не разъехались бы. Картины, одна страшней другой, предстали перед глазами. Что же Манцевичу от меня нужно, раз он завёз меня в это злачное место? Какой ещё разговор он собирается со мной вести в этой глухомани?
Только бы выбраться живой и невредимой.
Кажется, я забыла как дышать, искоса посматривая на своих похитителей. Мне казалось, что меня везут на казнь, не предъявив обвинений и не огласив приговора. Давящая тишина в салоне становилась всё более напряжённой, и в миг, когда я готова была опуститься до мольбы, деревья расступились перед высокими металлическими воротами. Они медленно распахнулись, позволяя машине заехать внутрь, где нас встречали несколько мужчин.
Оружие – первое, что бросилось в глаза. У каждого висела кобура с пистолетом. Если раньше я не хотела садиться в машину, то теперь не желала её покидать. Но как только мы остановились, один из сидевших рядом парней выволок меня на улицу.
– Поаккуратней, – процедил Дмитрий, отпихивая грубияна. Но от поданной им руки я тоже отказалась, обхватив себя за плечи.
– Где мы?
– Моя тихая гавань. Здесь нас никто не побеспокоит.
От этих слов мурашки пробежали по спине. Из всех звуков тут и правда было слышно только стрёкот сверчков. Ни шума трассы, ни голосов соседей. Возможно, что на несколько километров вокруг не было ни души. А если и связь сюда не добралась, то у меня были большие проблемы.
Широкий подъездной двор тускло освещали фонари, чуть дальше стоял большой дом, к которому вели каменные дорожки, украшенные низкими кустами. Дмитрий отступил, приглашая войти. Шанса сбежать сейчас у меня не было. Насколько можно было судить территория была окружена сплошным забором и, кажется, выход здесь был один.
Я неохотно сделала несколько шагов под пристальными взглядами оставшихся во дворе мужчин и вошла внутрь.
Обстановка дома была богатой в лучших традициях заправских олигархов. На мой вкус вся это позолота, мрамор и мягкие ковры выглядели чересчур вульгарно, будто хозяин застрял в девяностых. Широкая лестница с кованными перилами вела на второй этаж, расходясь в стороны. Плотные занавески закрывали окна, не давая разглядеть, что происходит снаружи.
Мы остались одни, и от этого нервная дрожь усилилась. Засунув руки в карманы брюк, Дмитрий стоял недвижим и внимательно рассматривал меня, нагоняя ещё больший мандраж. Я почувствовала себя куклой, выставленной на обозрение без возможности скрыться от липкого взгляда.
– Не хочешь что-нибудь выпить?
Я покачала головой.
– Ну же. Ты всегда любила красное вино. Пино нуар.