– Ты недостаточно человек! – я вскинула подбородок, бросив взгляд на ремень. – Этого не будет. Можешь избивать меня сколько будет угодно твоей грязной душе, ублюдок.
– Надеюсь, этого не потребуется, – он жадно облизнулся и тяжело задышал. – Не хочется повредить оболочку. Как тебя потом узнает твой братишка?
Я в ужасе уставилась на Дмитрия.
– Не приплетай его сюда.
– Разве? На что ты готова пойти, чтобы он был жив-здоров. Ах, нет, – мерзкий смешок вылетел из его рта, – просто жив.
– Пошёл к чёрту.
– Так на что?
Манцевич шаг за шагом стал приближаться, вальяжно, понимая, что деваться мне было некуда. За спиной стена, выход перегораживает его фигура, и теперь он надавил на самое больное место, на что мне нечем было ответить.
– Ты же не хочешь, чтобы с парнем произошло что-то ещё? Он и так настрадался за свою короткую жизнь.
Я проглотила комок, застрявший в горле и слабым голосом произнесла:
– Нет, пожалуйста. Не трогай его.
– Тогда будь паинькой.
Дмитрий навалился всем своим телом, коленом раздвигая ноги, зажимая и целуя в шею, губы. Я зажмурилась и даже не пыталась сопротивляться, боясь вызвать его ярость. На что я пойду ради брата? На что я пойду ради брата? Я и так многое отдала за его счастье, смогу вытерпеть и это. Пусть тело будет отдано ему на растерзание, но нельзя допустить, чтобы чудовище, пытающееся взять меня силой, добралось до моей души.
Я перестала бороться, позволяя грязным рукам проникнуть под одежду. Не думать, не слышать, не чувствовать. Но запах крепкого алкоголя проникая в нос вызывал тошноту. И как же эти прикосновения отличались от тех, что дарил мне Максим. Руки жадно сдавливали грудь и ягодицы, влажный рот впился в губы. Внутри себя я кричала, а снаружи оставалась безучастной, потворствуя извращенцу и его желанию.
Но внезапно Дмитрий оторвался от моей груди, пылая от нетерпения.
– Ты уж постарайся хотя бы сделать вид, что тебе приятно.
Он сильно толкнул меня на кровать, наваливаясь сверху и принимаясь разрывать на мне одежду. Пуговицы блузки отлетели и со стуком покатились на пол. Манцевич раскраснелся, кожа его покрылась потом. Он пыхтел надо мной в попытке справиться с застёжкой брюк и явно злился, что я никак не реагирую. Я не доставлю ему такого удовольствия.
– Сука, – он дёрнул ткань, порвав её по шву, и в нетерпении проник внутрь.
Нет! Я не смогу! Всё моё существо запаниковало и восстало против насилия. Я уперлась руками в его грудь и попыталась оттолкнуть что есть мочи, но Дмитрий напирал сильнее, придавливая меня к кровати. Ноги оказались полностью под его телом, не давая нанести удар в пах. Оставалось только извиваться змеёй в попытке выскользнуть из-под его туши. Пальцы соскользнули к бедру и внезапно нащупали холод стекла. Стакан, который Манцевич неосмотрительно бросил на постель! Я сжала его и, вывернув руку обрушила своё оружие на голову насильника.
Стекло, разбившись, посыпалось на мою кожу мелкими осколками. Дмитрий вскрикнул, хватаясь за голову. Сквозь его пальцы стала просачиваться кровь, но я добилась того, что чудовище больше не удерживало меня. Оттолкнув его как можно дальше, я вскочила с кровати и рванула через дверь в коридор, в конце которого маячила лестница. Дальше вниз, быстро перебирая ногами, спотыкаясь и каждую секунду боясь, что монстр схватит меня сзади и потащит обратно.
Я не думала, как сбежать из дома, где выход и есть ли здесь охрана. Сейчас главное было – спастись от этого ублюдка и того кошмара, что остался в комнате с зелёными обоями. Оказавшись в холле, я помчалась к входной двери в надежде, что в этот раз она будет открыта, но, когда до неё оставалось пара метров, из-за угла вдруг выступил один из охранников. Я врезалась прямо в него и тут же оказалась в захвате.
– Нет!
Попытавшись отбиться, я вдруг оказалась лицом вниз на полу. Руки за спиной скрутили до боли, вырывая из горла крик.
Вот и всё. Теперь точно.
Сквозь свои собственные стоны и плач я слышала неумолимую поступь своего палача. Тихий звон металла об пол отсчитывал секунды до моей гибели. Он знал, что я никуда не денусь и не спешил, спускаясь по лестнице. В руке Манцевича свисал ремень. Кровь стекала по его лицу, превращая её в зловещую маску. Глаза как тёмные омуты безумия неотрывно смотрели на мои мучения у его ног, а губы нервно подёргивались, раскрывая рот в оскале. Он пришёл карать.
– Подними, – приказал он охраннику.
Меня дёрнули наверх и поставили на колени.
– Держи крепче.
Локти стянули за спиной, не позволяя двинуться, и мне позволили наблюдать за своей казнью. Я успела только отвернуть голову как удар бляшки пришёлся на левое плечо. Тонкая кожа выдержала, но боль прожгла до самой кости. Я вскрикнула, поддалась, и повисла в руках охранника, как тряпичная кукла.
– Только в этот раз не падай в обморок, – раздалось над ухом.