– Я провожу тебя, – Даниэль вызвался довести меня до машины, но выйдя из дверей ресторана развернул к себе. – Погоди минуту, только дай сказать. Я не хочу на тебя давить, но как бы это не банально прозвучало, ты достойна гораздо большего, чем то, что у тебя сейчас есть. Ты удивительна, я понял это с первой встречи и благодарен случаю, который нас свёл…
– Даниэль, – я попыталась остановить его, но он будто не слушал.
– Просто… дай себе шанс, Мила. Я не знаю, чем этот парень может тебе угрожать, если ты захочешь уйти, но попытайся. Это ведь совершенно не то, что тебе нужно. Чёрт, да никому такое не нужно – быть игрушкой в чужих руках. А ты не игрушка. Ты женщина, которую хочется превозносить, беречь и… Просто скажи, что ты подумаешь, а я буду ждать твоего ответа столько, сколько потребуется.
– Я подумаю, – ответ из моих уст прозвучал как ложь. – До свидания.
Я поцеловала его в щёку скорее машинально и постаралась быстрее укрыться в машине, где меня преданно ждал Марк. Взгляд Виардо был красноречивей слов, и я отвернулась от него, махнув напоследок оставшемуся на мостовой Даниэлю.
– У вас помада смазалась, – ироничный голос моего няньки резанул слух.
Я невольно прикоснулась к губам, будто могла скрыть свершившийся факт поцелуя.
– Вы ведь заметили, что он ко мне неравнодушен?
– Дорогая, только слепой бы этого не понял.
– И… вы сообщите… своему хозяину?
– У меня к вам претензий нет, – Марк тяжело вздохнул. – Нигде не прописано, что вы его собственность, да и меня нанимали не за тем, чтобы я защищал ваше целомудрие. Только прошу вас не бросаться в омут с головой во избежание ошибок. Несчастные русские женщины! Вам только дай волю, вы найдёте себе любовную драму. Не становитесь героиней романов месье Толстого. Если вы что-то испытываете к своему фотографу, поговорите сначала с господином Эккертом.
– Я не знаю, что испытываю к нему. Но он предложил мне будущее.
– М-да, будущее, – повторил Виардо, похлопав меня по ладони. – Будущее бывает порой так неопределённо, даже если полностью в нём уверен.
Была ли я уверена в том, что меня ждёт? Конечно нет. Но пребывать в этой неопределённости совершенно не хотелось. Я выключила голову, в то время как должна была выключить сердце. Если бы дело касалось только меня, мне было бы совершенно плевать, но сейчас я должна была думать о брате.
Марк был прав, когда советовал отнестись к сделке бесстрастно, как к работе. А вместо этого я цеплялась за свой собственный вымысел и фантазии, не имеющие с реальностью ничего общего. Хоть я и смогла заглянуть за, казалось бы, непробиваемую броню, Эккерт оставался тем же холодным и осмотрительным мужчиной, которому не нужны привязанности. Он сам сказал – это отвлекает.
А Даниэль… добрый, внимательный, кто разглядел меня в толпе и дал шанс начать всё с нуля. Тот, кто готов ждать… Любая другая на моём месте хваталась бы за такого парня обеими руками, но меня что-то останавливало. Будто я за несколько лет так привыкла к бесконечной борьбе, что даже крохотная мысль на спокойную размеренную жизнь пугала и отталкивала.
Погружённая в мысли я уже привычным маршрутом следовала за Марком – через светлый наполненный ароматом пионов холл, ступая по мягким коврам коридоров, в сверкающий лифт. Виардо привычным движением потянулся к внутреннему карману, где лежал его телефон. Я с надеждой наблюдала за тем, как меняется его лицо.
– Что-то случилось?
– Вовремя, – бросил он в момент, когда зеркальные двери открылись на нужном этаже, где нас уже встречали.
От неожиданности я ухватилась за рукав пиджака Марка, думая, что у меня помутился рассудок.
Оливковые глаза смотрели на меня с тревогой. Лицо, которое я запомнила до мельчайших подробностей, стало бледным, уставшим, и только волосы по-прежнему отливали бронзой, разметавшись в беспорядке. Я моргнула, думая, что видение исчезнет, но оно никуда не уходило. Тело дёрнулось вперёд, но голос разума остановил, хотя внутри всё ликовало от радости и облегчения.
Он вернулся.
– Тебе не дозвониться, – недовольно проворчал Максим вместо приветствия. – Что с телефоном?
Я с изумлением пошарила рукой в сумке. Мобильный стоял на беззвучном режиме, чтобы не отвлекать от ужина, а на экране светилось сообщение о трёх пропущенных звонках.
– Вы могли позвонить мне, – Марк заступился за меня. – Вы ведь знаете, что она под моим присмотром.
Я жестом остановила его и прошла вперёд, открыто глядя на Максима. Эккерт был раздражён – губы сложились в тонкую линию, а между бровей пролегла глубокая морщинка. Но сейчас на душе было так спокойно, что этот вид вызывал у меня только улыбку. Он здесь. Рядом. И неважно, что он снова не в настроении, к перепадам которого я уже успела привыкнуть.
– Я всё объясню, – я кивнула головой в сторону своего номера, приглашая его следовать за мной.