Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы быть уверенной, что упрямый немец идёт прямо позади. Звук его шагов перебивал шум моего сердца, из-за которого я не услышала бы и взрыва. Тело сжалось как пружина, став чувствительней, так что вставшие колом соски царапали тонкую ткань платья. И только оказавшись один на один в тишине уединённого номера, я позволила себе расслабиться.
– Ты вернулся, – выдохнула я, стараясь не выдать бушующих во мне чувств.
Раздражение на его лице сменилось растерянностью, словно он увидел меня впервые. Я замерла, всё ещё не веря, что он стоит передо мной. Вот он во плоти, достаточно протянуть руку. Почти такой, как и прежде. Бородка чуть отросла и стала немного неряшливой, на лбу желтел заживающий синяк, а под всё той же потрёпанной футболкой блеснула серебром цепочка.
– Хорошо выглядишь, – наконец произнёс Максим. – Был какой-то особенный повод?
– Ох, да… – смущение взяло надо мной верх. – Кое-что произошло. Но… тебя так долго не было. Ты что-нибудь нашёл?
Он устало потёр шею, показав свежие ссадины на костяшках. При мысли, как он их получил, внутри всё сжалось. Он ведь обещал, что этого не повториться.
– Я задержался не поэтому. Дела никто не отменял. Пришлось лететь в Нью-Йорк, а затем в Брюссель. Так что за повод?
Он явно не хотел делиться результатами поездки, что наталкивало на мысль – она оказалась разочарованием. И сдвинутые брови Эккерта не оставляли никакого желания дальше его расспрашивать.
– Я сегодня ужинала с редактором парижского Вог Николь Маре. Ты помнишь Даниэля Бонье? – Максим коротко кивнул. – Он сделал мои снимки и показал их Николь. Она заинтересовалась и пригласила на съёмку в их студию, а затем позвала меня и Даниэля на ужин, где оказались её друзья из модных домов. Думаю, она сватала меня им как крупным спонсорам, чтобы заручиться их поддержкой.
– Значит, деловой ужин?
Я пригладила руками платье, которое было не столько строгим, сколько соблазнительным. Тонкие бретельки и глубокий вырез подчёркивали ключицы и длинную шею, а мерцающая ткань струилась, огибая каждый изгиб тела.
– Хотела произвести впечатление.
– И как всё прошло?
– Думаю, я им понравилась.
– Значит, всё складывается хорошо, – подытожил он. – Ты довольна?
– Довольна? – я пожала плечами. – У меня не было даже времени подумать. Всё так стремительно и захватывающе. С одной стороны это невероятно волнительно, а с другой – безумно страшно. Но Даниэль не сомневается, что мне предложат сотрудничество.
– Он тебе нравится? – Максим поднял глаза. – Даниэль. Ты часто повторяешь его имя.
Я непроизвольно коснулась губ, но быстро одёрнула себя, боясь, что Эккерт может прочесть мои мысли. Почему он задал этот вопрос? Мог ли он видеть наш поцелуй? Что, если человеком, прячущимся в тени вязов, был Максим? Внутри всё оборвалось от этой мысли. Затянувшееся молчание Эккерт мог воспринять неверно, но мысли в моей голове сейчас смешались в такую мелкую кашу, что не давали выбрать нужный ответ.
– Меня долго не было, – продолжил Максим. – Я пойму, если ты с ним сблизилась. Если всё окажется так, как ты сказала, и тебе предложат работу, ты наверняка захочешь освободиться от обязательств.
Я оцепенела, наблюдая как Эккерт подходит к бару, достаёт бутылку скотча и наливает полный стакан. Лицо его снова превратилось в непроницаемую маску, а тело напряглось так, что казалось издавало вибрацию – мышцы то и дело подёргивались.
– Я не собираюсь держать тебя силой, – он сделал глоток. – Я разорву контракт. Ты получишь всё, что тебе причитается. Можешь остаться в отеле, сколько потребуется. А Марк тебе подскажет…
– Ты что, этого хочешь? – наконец вырвалось из меня.
Он вскинул на меня глаза. Сейчас они потемнели, но не от выпитого, а от того же урагана, что сейчас бушевал во мне.
– Что?
– Ты хочешь отпустить меня? Ты
На секунду он замер с озадаченным видом.
– Я привык держаться договорённостей и жду того же самого от других. Но я не твой хозяин. Я не тюремщик и не рабовладелец, чтобы держать тебя против воли и добиваться исполнения обязательств. Ты же помнишь, что всё происходит на добровольной основе.
– Ты не ответил на вопрос! – выпалила я. – Дело не в договоре, не в прописанных соглашениях, а в твоём собственном желании. Чего ты сам хочешь? Не как одна из сторон договора, не как заказчик… а как простой мужчина. Ты хочешь меня отпустить? – повторила я вопрос и, подойдя вплотную, заглянула в его глаза.
Горевшие лихорадочным блеском, они потемнели настолько, что превратились в тёмные омуты, от которых у меня подгибались колени. Дыхание было таким же тяжёлым, как моё, а от кожи исходил опасный жар, что, казалось, поднесённая спичка вспыхнула бы при прикосновении к ней.
– Я хочу тебя, – произнёс он охрипшим голосом и, в одно мгновение подхватив меня под ягодицы, приподнял над полом.