Дощаник ткнулся в берег. Вода в нем перекатилась к корме, залила до колен Белова. Наташа с трудом вылезла на берег. Ее поташнивало, качало из стороны в сторону. Она боялась оглянуться на воду. Белов бросил гребь и обессиленно опустил руки. Выбравшись на берег, он помахал руками, чтобы наладить дыхание. И лишь когда отдышался, заметил стоявшую неподалеку Наташу. Волосатенькие ноги и руки, чересчур смуглый оттенок кожи… Но теперь все это показалось ему красивым. Не будь ее рядом в дощанике, несдобровать бы ему. Подбежал Орлецкий и крепко обхватил Сергея.
- Погоди,- мягко отстранил его Сергей.- Надо качать Наташу.
Сергей подхватил девушку на руки и рявкнул:
- Ура юнге! Ура!
Бледная и перепуганная подбежала Зоя. В другой раз она не простила бы Сергею такой сценки, но сейчас ей безразлично было все; кроме одного: Сергей жив! Жив! Она припала к его amp;apos;груди и твердила:
- Больше ты ни на шаг от меня… Как я жалею, что не была рядом с тобой.
Недоволен остался только Кирька. Он глядел со стороны на эту сцену, и все в нем кипело.
«Окружил себя бабами, не подойти»,- негодовал Кирька.- А по делу-то надо прежде всего пожать руку ему, Кириллу Метелкину, который и кобылу погонял и сам вез за двух лошадей… Но разве есть на свете справедливость?
Что за чудеса? - удивленно воскликнула Зоя, разглядывая на сыром песке следы широкой ступни.- Иди-ка скорее сюда, Метелкин!
Светлые волны Ярхаданы тихо плескались о гладкий берег, оставляя на песке легкие кружевца пены. Солнце просвечивало воду, в которой виднелись стайки хариусов, двигавшихся все время против течения. Короткая северная весна приближалась к границе лета. Зеленью сотен оттенков блистали кусты и деревья.
Три дня от зари до заката двигался отряд вверх по реке после штурма порога. Против этого стремительного броска никто не возражал. Вообще, после пережитых волнений под скалой Тучэвула между участниками похода возникли какие-то новые отношения. Все были обязаны чем-то
друг другу, и каждый гордился, что есть и его заслуга в благополучном исходе переправы.
По предложению Кыллахова решили сделать бросок до речки Юргачан, где Ксенофонт жил в юности. Он не знал, в каких именно ключах таилось золото, но что оно было - не сомневался. Его хозяин-тойон снабжал продуктами копачей-золотоискателей, которые тайно мыли золотоносные пески и, наверно, делили с тойоном добычу. До Юргачана оставалось два дня ходу. Сегодняшний полдневный привал - уступка настойчивой просьбе Наташи. Девушка упросила разбиться на две группы и обследовать небольшой ручеек. Сергей и Ром, взяв кайло, лопату и деревянный лоток для промывки песков, отправились по правобережью. Наташу и Орлецкого повел Ксенофонт. Только Зоя не захотела никуда идти, считая просьбу Наташи пустой причудой, поэтому и Кирьке пришлось застрять около нее в качестве телохранителя.
Когда до Кирьки донесся Зоин голос, он сидел на корточках возле воды и прополаскивал лотком добытый со дна песок. Он хорошо знал, что если в ручейке есть золотишко, то оно скажется хоть одной крохотной блесткой. И тут как раз что-то мелькнуло, засветилось на донышке лотка…
- С ч-чего бы я бросал п-промывку? - недовольно откликнулся парнишка.
- Здесь следы чудовища.
- С-сказочки?
- Честное слово.
Кирька положил лоток и не спеша направился к Зое. Он увидел ее взгляд, полный удивления и растерянности. И тут же сам изумился: ступни на песке отпечатались вроде бы человеческие, а по размерам - великаньи. Подбоченясь и держась правой рукой за подбородок, Кирька пробовал сообразить, что это такое, и не мог. Обычно богатый на догадки, тут он малость замялся.
- М-может, снежный человек п-прошел?..
- Откуда он взялся? - недоверчиво ответила Зоя.
- Говорят, они т-табунами ходят по горам,- не унимался Кирька.
Наверно, спор затянулся бы, если б разгадка не пришла сама. Донесся всплеск воды. Зоя и Кирька обернулись одновременно. По берегу шел вразвалочку рыжеватый, еще не причесанный дождями после зимней спячки медведь-муравьятник. Зверь, видимо, о чем-то размечтался и, не замечая близкого присутствия людей, тихонько мурлыкал себе под нос - напевал.
- И-и-и! - взвизгнула Зоя, схватив Кирьку за плечо. Но, почувствовав, что это не Сергеево плечо, а щупленькое, ненадежное,- за такое не спрячешься, она с небывалым проворством кинулась прочь, туда, где покачивался на воде дощаник.
Медведь-певун откачнулся назад. Кирька увидел ошалелые глаза зверя. Медведь глядел на Кирьку, а Кирька, наверно, такими же глазами впивался в него. «Пр-фыр!» - будто чихнул медведь. Кирька много раз слышал, что если с медведем обойтись уважительно, то он не тронет.
- Б-будь здоров, лесной д-дедушка! - дрожащими губами пролепетал Кирька. А зверю словно этого только и не хватало: он повернул и проворно поковылял в кусты. Кирька понял, что и ему пора давать стрекача. Зоя вон куда учесала. Летит Кирька легким мотыльком, а все чудится: вот-вот цапнет клыкастый за место пониже спины. Еще минута такого спринтерского бега, и Зоя останется позади, хотя и сбросила свои черные туфельки.
