Вскоре Зоя уехала. Через год демобилизованный минометчик Белов предстал перед ней на прииске. И снова их спор продолжился. Не окончен он и сейчас. Стесняется Зоя написать матери, что ее жених простой токарь. «Пока техник, скоро станет инженером»,- врала она в письмах.
Зато Сергей был твердо убежден, что до тридцати лет каждый мужчина обязан заниматься физическим трудом. После десятилетки, во время службы в армии, он приобрел пять рабочих специальностей: токаря, слесаря-монтажника, машиниста экскаватора, шофера, электросварщика. Захотел изучить геологию - сел и перечитал десятки книг. Увлек его Орлецкий радиотехникой - и в ней он малость разобрался. Предлагали Белову стать начальником мастерских- не согласился. Неловко ему будет со своей медвежьей силой «руками водить»…
Разногласия с Зоей лишь изредка огорчали Сергея. Он любил Зою и восхищался ее красотой, ее умом. Это она наполнила его жизнь поэзией. Ему казалось, что все лучшие песни слагаются о ней и об их любви. Если бы Зоя попросила его перенести скалу на другое место, повернуть речку, он, пожалуй, смог бы - такие силы она разбудила в нем. И сейчас, в лодке, глядя на дикие берега, он пел про себя:
Сергей один раз уже доказал это. Когда он приехал в Золоторечье и увидел, что нет по дороге в клуб тротуара и, значит, Зоя не может в хороших туфлях пойти на танцы, он предложил парням вымостить гравиевую дорожку. Парни то приходили, то отлынивали, а Сергей не унывал - возил тачкой из отвалов промытый галечник, копал канавки. Получился замечательный тротуар. Он и водяное отопление в общежитии учителей смонтировал бесплатно, в неурочное время. Смеялись Зоины подружки: «Вот это настоящий рыцарь!»
…Лодку легко покачивало, по днищу легонько барабанили камешки и песчинки, поднимаемые со дна клубящимся потоком. Сергею нравилась крутая напористость реки. Он всегда любил и гудящий встречный ветер, и разгулявшиеся волны, которые требовали подтянуться, напрячь мускулы и волю. Всегда в минуты испытания ему казалось, что Зоя рядом, он чувствовал ее теплое плечо, ее ободряющий взгляд. У него совершенно выветрился из памяти тот случай на вечере в Приокске, когда он сам назвал ее маменькиной дочкой, взлелеянной в пуховых пеленочках. Теперь он видел в ней только хорошее и удивлялся, как этого не замечают другие. Ведь поехала она в экспедицию, удивив маловеров. Оттого она еще дороже Сергею…
Сергей встал и, перешагнув через мешки, подсел к Зое.
- Не помешаю? -спросил он.
- Раньше спросил бы, а потом шел,- улыбнувшись, мягко упрекнула Зоя.
- Пойду-ка я к ребятам,- заговорщически переглянувшись с Зоей, сказала Наташа и мигом перебралась на корму к парням.
Зоя вопросительно посмотрела Сергею в глаза, и тот подумал, что они такие же светлые, как небо над речным плесом.
- Говори, что хотел сказать,- тихо предложила Зоя, сбрасывая с его гимнастерки невидимые пылинки.
- Какая ты красивая!
- Я уже это слышала,- лукаво усмехнулась Зоя.
- Мне хорошо с тобой…
- И мне…
- Но учти, после этой встречи с медведем я тебя не оставлю ни на минуту,- погрозил Сергей.
- Только рада буду.
- Всегда будем так, да?
Зоя прислонилась щекой к груди Сергея, пряча взгляд, взяла его руку и прижала к груди:
- Слышишь, как бьется?
Белогривый конь зацокал копытами, высекая искры из цветистой гальки. Сначала Кыллахову показалось, что
- В-вот и Красная скала! П-причаливай!
Едва дождавшись, когда лодка коснется берега, Вадим Орлецкий с киноаппаратом выскочил на берег и заснял выступы, на которых белели кусты рябины. Потом взял в объектив верховых Кирьку и Ксенофонта. Пораженный экзотической красотой скалы, принялся снимать ее со всех сторон. Так он очутился в узеньком распадке. По каменистому дну весело журчал говорливый ручеек, а над ним склонялись отяжеленные цветами рябины и густые, праздничной белизны кусты черемухи. Вадим жадно вдохнул и захлебнулся ароматом.
- Сюда! Сюда!-позвал он.- Ну идите же скорее!
- С-самородок Орлецкий нашел с конскую голову, сам не поднимет,- сострил Кирька.
- Братцы, вы только взгляните! - взмолился Вадим.
Первым все же поддался соблазну Кирька Метелкин.
«А вдруг нашел самородок? Тогда, чур, пополам!» За Кирькой вслед направились девчата. Кыллахов, помня еще с детства это красивейшее место и надеясь хоть чем-нибудь отвлечься от мучительного приступа, медленно поковылял вдогонку. Только Сергей и Ром, разгружая дощаник, остались на месте.
