Кирька, который весь день издали следил, когда же его дружок очухается, подбежал, держа на голове лоток, наполненный камешками. Еще утром он настроил музыку, решив втянуть в концерт Сергея, чтоб излил тот душу на струны. Поставив лоток и еще не отдышавшись, Кирька исчез и тут же появился перед Сергеем с гитарой и балалайкой.
- Держи,- сунул он ему гитару. Белов механически взял ее, но тут же его лицо перекосилось, он чуть не швырнул гитару в реку. Только испуганный и растерянный вид Кирьки удержал его.
- Ладио, Кирилл, пойдем побродим.
У Сергея шаги лосиные - чуть не сажень. Кирька старается попадать в ногу, но у него от такого шага не то что брюки, все прочее трещину дает. Да это не помеха прогулке. Другое томит - об чем толковать с человеком, когда он в таком туманном настроении?
Они проскочили мимо шедших навстречу Рома и Наташи. Сергей или не видел их, или притворился. Кирька приметил обиду на лице Наташи, но не посочувствовал: «Чихали мы, на ваши девичьи глазки. Знаем вас!» Летит Кирька рядом и никак не придумает, с чего затеять разговор. Наконец догадался:
- М-мы что, в ходьбе соревнуемся? На д-двадцать пять или на т-тридцать к-километров?
Сергей спохватился, что и впрямь летит неведомо куда. Придержал шаг. Кирька не стал терять времени даром.
- Друг, ну будь мужчиной!- тронув Сергея за локоть, сказал внушительно Кирька.- Возьми хотя бы с меня пример. Когда у Арфы ухо оттяпали, честно скажу, я решил: бултыхнусь в омут - и вся недолга! Потом думаю: мужчина я или не мужчина? Ухо оттяпали, понял? А с твоей-то Зойки никто волосинки не выщипнул…
Сергей так глянул на него, что Кирька чуть в песок по уши не ушел,. Не в точку попал. Решил с другой стороны заход сделать.
- Лично я чихал на баб.- с веселой ноты продолжал он.- Им только подай вид, что влюбился,- пощады не жди. Я тебе могу надежную инструкцию преподнести. Из личного опыта.
Однако «личный опыт» он передавать не стал. Вспомнил обидную шутку и предпочел замять. А было так. Признался он соседке по парте, долговязой Соньке Макутиной. Дернуло же, его! И влюбился-то больше из сочувствия - никто на нее не обращал внимания, так он решил быть рыцарем. А Сонька в перемену рассказала всем девчонкам. Они,, дуры, «хи-хи! хи-хи!» Вбежал Кирька на урок зоологии последним, а на доске мелом крупно Сонькиной рукой написано: «Комары тоже влюбляются». Кличка у Метелкиных «Комарики» - тут ясно, в кого удар. Учитель, вроде бы ничего не подозревая, спрашивает: «Кто это сделал такое великое научное открытие?» - «Я!» - встала нескладная долгорязая Сонька.-«Садись! Двойка! Комары имеют только инстинкты. Любовь присуща высшим - мыслящим существам. Сотри с доски эту глупость!»
С того урока Кирька признал: биолог - умнейший человек. А у Соньки он на перемене выдрал из косы пучок волос: пускай знает, как над любовью надругиваться!
Сергей опять прибавил шаг. Кирьке хоть на ходу «шпагат» делай, а отставать нельзя: нужна человеку сейчас сильная мужская рука.
- Глянь, какое диво дивное!-восклицает Кирька, тыча рукой в крутой берег.
- Отстал бы ты!..- огрызнулся Сергей.
Но Кирька не обиделся. Нельзя обижаться на хворого человека.
Они поднялись на невысокую кручу на берегу старой, заросшей лесом протоки, взобрались на выступ, свесили ноги в сторону булькающей внизу воды. Парнишка, тренькнув балалайкой, вопросительно взглянул в глаза другу: «С какой песни начнем?» Сергею не хочется ни с какой. Да жалко Кирьку. Измотался парень с его бедой. Знал Сергей: небогат Кирькин репертуар, хотя Кирька значился чуть не заглавной скрипкой в ансамбле братьев Метелкиных.
Да, был такой ансамбль на прииске. Терентий Метелкин всех своих сыновей приучил к музыке. Сам Терентий - на тульской гармошке, Кирька, старший сын,- балалаечник, Игнашка - барабанщик, Сенька - на трещотке, Венька - на ложках, а самый младший, трехлетний Илюха - на оловянном свистке. Выйдут Метелкины на сцену приискового Дома культуры - будто куколки-матрешки, только что в мужское одеты. Батя - метр сорок, Кирька чуть не с него вымахал, ну, а остальные - мельче и мельче. Бутуз Илюха хоть ростом мал, да щеки зато розовые, мячиками. Терентий в красной атласной рубахе под шелковый плетеный поясок с кистями, синие старательские шаровары заправлены в хромовые сапожки. На Кирьке тоже красная рубаха под поясок, и на Игнашке того же цвета, и на Сеньке с Венькой. А для Илюхи особый почет - у него рубаха розовая, с золотыми петухами.
Встанут в ряд - что чеканные медяки похожи, только разных размеров. Все в отца остроглазые, смешливые. Разве что Кирилл посдержаннее: все же соло на балалайке. Да еще Илюха сурьезный человек: глаза в потолок уставит, на аплодисменты не кланяется, а только легким кивком отвечает. Хотя зал кричит лично ему: «Молодец, Илюха! Браво!»
Приисковые старухи глаз не сводили с Илюхи, руки отбивали, аплодируя. Когда же Терентий «чучелил»-сочинял на ходу конферанс на местные непорядки, изображая в лицах, хохоту не было конца.
- Да погодь ты, юмора,- умоляли изнемогавшие от смеха старухи.- Животы порвали!
