- Встаем! - воскликнула Зоя и первой выбежала за дверь. Опираясь обеими руками на палку, Вадим появился в одних трусах и подставил шею под ковш. Зоя лила родниковую воду, Вадим фыркал и плескался. Его спина, сплошь покрытая рыжими «коноплюшками», порозовела, как поросячий пятачок.
- Тупа, тупа хозяюшка,- обтираясь мохнатым полотенцем, говорил Орлецкий.- Не знает простого закона: где двое влюбленных - третий лишний.
Зоя, улыбаясь, погрозила ему пальцем.
В середине дня Орлецкий хлопнул себя ладонью по лбу и быстро заковылял в дом. Сняв висевший на стене фотоаппарат, он вышел на площадку и начал все подряд фотографировать. Усевшись на каменную оградку над обрывом, он снимал порог кадр за кадром, затем правый отвесный берег. Отсюда, со скалы Тучэвула, он детально разглядел окрестность и понял, что выбор места под зимовье Игнаш сделал не случайно. А в это время скучающая Зоя начинала сердиться: почему он не звал позировать. Вадим отщелкал всю пленку и вернулся в дом. Зоя застала его за списыванием заметок Игнаша из толстой тетради в синем переплете. Ей это страшно не понравилось. Она взяла Вадима за руку и вывела во двор. На двери на проволоке висела жестяная вывеска «Добро пожаловать».
- Поверни вывеску,- приказала Зоя.
Вадим послушно выполнил приказание и на оборотной стороне оказались совсем другие слова: «Вход воспрещен».
- Это для таких свинтусов, как ты,- и ноздри ее вздрогнули.
Орлецкий решил нейтрализовать Зоино раздражение. Ослепительно улыбаясь, он обхватил ее за шею и сочно поцеловал:
- Чудо ты мое! Все, что я делаю, отныне делаю для тебя, только для нашего с тобой счастья.
Солнце уже утонуло за горами, когда. Зоя и Вадим заметили на тропе хозяев. Они шли рядом - высокий в парусиновой робе Игнаш и, кажущаяся совсем маленькой рядом с мужем, хозяйка. Походка их была утомленной. До слуха гостей донеслась тихая песня, исполняемая в два голоса:
Зое понравилась подредактированная строка, в которой вместо «окна» пелось «звезды зажглись». Под звездным пологом летнего вечера песня звучала особенно к месту.
- Будем знакомы,- протянул Зое руку Игнаш, и она почувствовала железную костлявость и жесткость его руки, которая одновременно выдавала и возраст и силу старого кавалериста-рубаки. Ростом Игнаш напоминал Белова.
«Белов будет таким же грубым верзилой»,- с неприязнью подумала Зоя.
- Говоришь, малость покалечился?- похлопал Игнаш Орлецкого по плечу.
- Да, не повезло,- посетовал Орлецкий.- От самого интересного места пришлось вернуться.
Игнаш внимательно взглянул на него своими жесткими коричневыми глазами и, помедлив, спросил:
- Товарищи, поди, ждут тебя?
- Кому нужна в тайге обуза?-уклонился Орлецкий от прямого ответа.
- Пойдем послушаем последние известия,- не скрывая, что в ответе он разгадал фальшь, предложил Игнаш и направился к маленькому шестилопастному ветродвигателю. Он повернул его против ветра, и через минуту в доме вспыхнула лампочка. Радиопередача заняла внимание Игната целиком, он слушал, не разговаривая и не слыша других-
- Неплохо как будто день прожит! - подытожил Игнаш и отправился в ледник, высеченный в скале, за припасами к ужину. Он принес бутылку шампанского, графинчик спирту, берестяной туесок с икрой домашнего посола и банку маринованных огурцов.
За ужином Игнаш, одетый в белоснежную рубашку й темный костюм, разлил себе и Орлецкому по стакану неразведенного спирта. Хотя спирт для Вадима не диковинка, но столько пить не доводилось. Он отлил полстакана и развел пожиже.
- Я пью один раз,- извинительно сказал хозяин и опрокинул стакан в рот.- За ваше здоровье!
Игнаш закусил огурцом, съел жареного сига и сидел молодец-молодцом, усиленно ухаживая за женщинами, весело пошучивая и каламбуря.
Захмелевший Вадим скис и без удовольствия слушал разговор за столом. Он раза два брался за подбородок, показывая этим Зое, что шутки хозяина вот с такой бородой. Зоя соглашалась с Орлецким.
- Говорят, вы брали Зимний? - спросил Орлецкий заплетающимся языком.
- Участвовал.
- А в тридцать седьмом вас зарешетили…
- Была такая беда. Не доглядели мы, старые коммунисты.
Разговор этот, видимо, бередил душу хозяина. Чтобы прервать его, он встал, взял блещущий белизной аккордеон и поставил на колени Орлецкому.
- Дай гостю закусить,- заступилась хозяйка.
Но Орлецкий сам обрадовался аккордеону. Он долго и с азартом играл песню за песней, одну современнее другой, естественно, все их посвящая Зое. Хозяева изредка подпевали, «о больше слушали. Зато не умолкал звучный баритон Вадима.
- Сыграй-ка «Смело, товарищи», а мы с Танюшей подпоем,- попросил Игнаш и даже встал - высокий, головой под потолок.
- Вам р-ре-во-лю-ционную? Пожалуйста! - пьяно выкрикнул Орлецкий. Он сбивчиво заиграл. Игнаш переглянулся с женой, и брови его сдвинулись.
