— Если в каминном зале никого нет, то можно там, — предложил Герман Владимирович.
Каминный зал оказался пустым. Герман Владимирович плотно закрыл дверь, затем сел и близко придвинулся к своей собеседнице.
— Не удивляйтесь тому, что я вам сейчас скажу, — попросил он.
— Постараюсь, — удивленно посмотрела на него Софья Георгиевна.
— Скажите, вы хорошо знаете вашего шеф-повара?
— Мне кажется, да. Он работает у нас почти два года. Мы взяли его по рекомендации наших хороших знакомых. И ни разу не пожалели.
— А остальной персонал на кухне?
Софья Георгиевна пожала плечами.
— Этих людей нанимал шеф-повар. Их знаю гораздо хуже. Но все добросовестно работают. Вы же видите, как вкусно все у нас. Или вам что-то не нравится?
— Все замечательно, Софья, — поспешно успокоил он ее. — Я вас расспрашиваю с другой целью.
— Тогда не понимаю, с какой.
Герман Владимирович согласно кивнул головой.
— Сейчас постараюсь объяснить. Только помните, наш разговор должен остаться между нами.
— Не сомневайтесь, — заверила Софья Георгиевна.
— С некоторого момента меня кое-что стало сильно беспокоить. У меня возникло подозрение, что в стране за последние дни было отравлено несколько человек. И все они оппоненты нынешней власти.
— Откуда вы это взяли? Ничего такого я не слышала.
— Просто я умею лучше вас читать между строк. Есть инциденты, которые навеяли меня на такие мысли.
— Даже, если и так, мы-то тут причем.
Герман Владимирович невольно вздохнул.
— У режима длинные руки, они могут достать, где угодно.
— Вы намекаете, что и у нас… — Глаза Софьи Георгиевны не то от изумления, не то от ужаса округлились.
— Почему бы и нет.
— Герман Владимирович, такого не может быть. Чтобы здесь…
— Может, Софья. Это может быть в любом месте земного шара. Уж поверьте мне, у меня есть на сей счет некоторый опыт.
— Не буду спорить, хотя не представляю…
— Спорить не надо, просто примите это как данность.
— Но кто может отравить?
— Да кто угодно, чаще всего тот, которого вы совершенно не подозреваете.
— Вы имеете в виду шеф-повара?
— Вовсе не обязательно, никаких подозрений на его счет или кого-то еще у меня нет.
— Даже не знаю, что вам на это сказать, — растерянно пробормотала Софья Георгиевна. — Предположим, это так и что я должна делать?
— На самом деле, это самый сложный вопрос во всей этой истории, — вздохнул Герман Владимирович. — Ничего особенно делать вам не надо, за исключением одного — быть бдительной. И если что-то вдруг покажется подозрительным, сразу же, не медля ни минуты, сообщите мне. Обещаете?
— Постараюсь. — Софья Георгиевна задумчиво посмотрела на тестя. — А против кого может быть отравление?
— Вы не догадываетесь?
По мгновенно изменившемуся ее лицу, он понял, что она догадалась.
— Нет, этого не может быть. Мы все же живем не во Франции Марии Медичи.
— По мне так мы живем в гораздо худшей стране, уж точно намного опасней. И последний вопрос: в доме есть антидоты?
— Нет. Я не думала, что они могут понадобиться.
— Плохо. Придется учитывать и этот фактор. Вот все, что я хотел вам сказать.
— У меня и так было мало спокойствия, а вы лишили меня его остатков.
Герман Владимирович развел руками.
— Очень сожалею об этом, Софья, но, поверьте, у меня нет выбора.
Софья Георгиевна задумчиво посмотрела на тестя и опустила голову.
Разговор с отцом сильно встревожил Азарова. Он давно и твердо знал, что рискует, что он занесен в списки самых больших врагов режима. Об этом ему неоднократно предупреждали сочувствующие ему люди из враждебного лагеря. Как ни странно, но в нем у него было немало сторонников. Правда, они тщательно скрывали, что симпатизируют тому, что он делает. Некоторые очень боялись любых контактов с ним, некоторые готовы были рискнуть. Именно от них он получал немало ценной информации, в том числе и о том, что входит в перечень лиц, подлежащих нейтрализации при возникновении опасной ситуации для правящей группировке. Это заставляло его быть крайне осторожным, вести на половину затворнический образ жизни, отказываться от многих радостей, доступных обычным людям. Вот жена и не выдержала. Об этом он думал очень часто, но сейчас ему совсем не хотелось в очередной раз мусолить эту мысль. Ушла и ушла, значит, так тому и быть.
Гораздо больше Азарова беспокоило другое: а что если отец прав? В гостях у Михаила он как-то расслабился, частично подзабыл про опасность, стал меньше думать о мерах предосторожности. Ну, что может тут ему угрожать? прикидывал он. И не находил конкретных угроз. В город он не выходит, посторонних людей тут нет, а те, что тут работают, все на виду. Поэтому гораздо больше он вспоминал о Соланж, чем о том, что нужно остерегаться.
Но после разговора с отцом, что-то сдвинулось в его сознании, такая приятная беспечность стала исчезать. Он вернулся в свою комнату, включил ноутбук и стал искать интересующую его информацию.
