Катя не спешила с ответом, она сидела на стуле и смотрела мимо Ренаты. Ей очень не хотелось отвечать на прозвучавший вопрос.
— Я жду. Мы договорились, что ты скажешь честно, — напомнила Рената.
— Не будете обижаться?
— Я хочу знать твое мнение.
Бухарова набрала в легкие воздуха, как перед погружением в морскую пучину.
— Если бы у меня был бы такой голос, как у вас, я бы не стала учиться петь.
— Настолько все плохо?
— Мне кажется, да.
Хотя Рената практически не сомневалась в ответе Бухаровой, ее слова ударили по ней, словно плеткой.
— Я так и думала, — пробормотала Рената. — Спасибо тебе за искренность.
— Мне очень не хотелось это говорить, но вы сами настояли.
— Я знаю. Но ты правильно поступила, что сказала. Как и я.
— О чем вы?
— Я решила уйти из консерватории. Я не буду певицей.
— А кем?
— Пока не знаю. Есть кое-какие планы, но по большому счету, я понятие не имею, что будет со мной дальше.
— Это плохо, Рената.
— Что же делать. И я тебе очень благодарна.
— За что? — удивилась Катя.
— Когда я услышала твой голос и сравнила с моим, то поняла, что мне мало, что светит в моей профессии. Я и раньше сомневалась, что правильно ее избрала, а теперь знаю точно, что она не для меня.
— Я не думала, что вы примете такое решение, — проговорила Бухарова.
— Я и сама не думала, а вот приняла. Осталось сказать об этом родителям. Это почти так же трудно, как и решиться уйти из консерватории. Но я справлюсь.
— Если я могу вам чем-то помочь…
Рената отрицательно замотала головой.
— Занимайся собой, а я уж как-нибудь сама. Я буду следить за твоей карьерой, если не возражаешь.
— Что вы, конечно, нет. Можно я вас, Рената, поцелую на прощание?
Девушки поцеловались. Катя ушла. Рената некоторое время неподвижно сидела на стуле, затем легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и зарыдала.
Софья Георгиевна вошла в комнату и услышала протяжные стоны. И следом за ними увидела мужа, он лежал на кровати и громко стонал. Вид у него был такой несчастный, словно он только что узнал о смерти близкого человека.
Она встревожено подошла к нему.
— Миша, что случилось?
Ратманов резко сел на кровати и посмотрел на жену.
— Случилось то, чего я больше всего боялся! — выкрикнул он. — Ну, скажи, за что мне все это?
— Ты можешь рассказать, в чем дело?
Михаил Ратманов с такой обжигающей ненавистью взглянул на жену, что ей стало не по себе.
— Только что звонил руководитель Администрации президента. Произошло то, чего я больше всего боялся, там каким-то образом проведали, что в моем доме поселился Алексей. И теперь они обвиняют меня, что я его сообщник, что причастен к появлению расследования о премьер-министре и что, возможно, снабжал его информацией.
— Но это же нелепо! — воскликнула Софья Георгиевна. — Ты не можешь быть замешан ни в чем подобном.
— Я это и сказал, но он не желает ничего слушать. Он сказал, что как только все выйдут на работу, против меня будет проведено служебное расследование. Ты понимаешь, что это значит?
— Что?
— Меня выставят с работы! — истерично закричал Ратманов. — Теперь для меня уже точно конец.
— Но подожди, Миша, ты докажешь им, что ни при чем.
— Ты ничего не понимаешь, все и так знают, что я к этому делу не имею касательства. Да только какое это имеет значение. Там ищут козла отпущения. А я в этой ситуации самая удобная кандидатура. Мне уже не отмазаться.
Ратманов сжал руками виски и стал раскачиваться, сопровождая эти движения стонами и бессвязными выкриками.
Софья Георгиевна села рядом с ним и попыталась его обнять, но он резко отбросил ее руки и вскочил с кровати.
— Я готов его убить! У меня сейчас это единственное желание.
Ратманов затравленно огляделся, его взгляд упал на лежащий на столе большой нож, он схватил его и выскочил из комнаты. У Софьи Георгиевны что-то оборвалось в груди. Она помчалась за мужем, понимая, что вот-вот может случиться непоправимое.
По какому-то странному наитию она заскочила в часовню к отцу Варлама. На ее счастье он находился там.
— Батюшка, мой муж хочет убить Алексея. Помогите не дать ему это сделать! — закричала Софья Георгиевна.
Отец Варлам, не задавая никаких вопросов, бросился за ней. Они поднялись по лестнице с цокольного этажа на первый этаж.
Дверь в комнату Азарова была распахнута. Михаил Ратманов наступал на него, размахивая ножом. Тот отступал к стене, не сводя глаз с оружия.
— Убью тебя, мерзавец! — кричал Ратманов. — Таким, как ты, нет места на земле.
Вслед за Софьей Георгиевной и отцом Варламом в комнату вбежала Соланж и застыла у порога. Она с ужасом смотрела на разыгрывающуюся перед ней сцену. Она много видела похожих и даже сама в них участвовала. Но то были эпизоды из фильмов, а тут все происходило по- настоящему.
— Мишенька, успокойся, брось нож, — попыталась уговорить Софья Георгиевна мужа.
Ратманов повернул голову в сторону жены.
— Уйди, не мешай! — завопил он. Из его рта обильно полилась слюна. Зрелище было крайне неприглядное, но никто не обращал на это внимания.
— Бог не простит вам убийства, — попытался увещевать его священник. — Дайте мне нож.
