— Бог все прощает, — истерично возразил Михаил Ратманов. Он снова стал сближаться с Азаровым. Отступать тому было уже некуда, так как был прижат к стене. Для защиты он принял оборонительную стойку.
— Arettez, je vous en pris arettez, — сбилась Соланж на французский, который тут никто не понимал.
— Оставьте все меня, не приближайтесь, заколю! — грозно зарычал Ратманов, смотря вокруг себя выпученными от ярости глазами. Для большей убедительности своих слов, он ткнул ножом в сторону присутствующих. Затем снова повернулся к Азарову. — Я тебя давно мечтал убить. И, наконец, сегодня свою мечту осуществлю. Ты даже не представляешь, какое это великое счастье!
— Что же, попробуй, если получиться, — ответил Азаров, пристально следя за каждым движением своего брата.
Внезапно в комнате мелькнула еще чья-то фигура, и через мгновение нож уже лежал на полу. Там же растянулся с заломленными за спину руками и его владелец.
Шевардин уперлся коленом в спину Ратманова, не позволяя тому подняться с пола.
— Михаил Германович, вы успокоились? — спросил он.
— Отпустите, — глухо попросил Ратманов.
Шевардин снял ногу с его спины, Ратманов встал и, не глядя ни на кого, вышел.
Азаров подошел к Шевардину и протянул ему руку.
— Спасибо! Если бы не вы, не знаю, чем бы это кончилось, — поблагодарил Азаров.
Шевардин ответил Азарову странным взглядом, пожал протянутую ему руку и молча удалился из комнаты.
Все ушли, Азаров упал в кресло и перевел дух. Только сейчас он до конца понял, что был на волоске от смерти или серьезного ранения в лучшем случае. Михаил совсем слетел с катушек, становится все более невменяемым. С самого начала было понятно, что их с Ростиком приезд сюда ошибка. Нельзя укрываться в логове врага и при этом чувствовать себя в безопасности. Так просто не бывает. И если поначалу Михаил старался держать себя в руках, то после публикации расследования о премьер-министре уже себя сдерживать не в состоянии. Судя по всему, ему звонят с работы и упрекают в том, что он как-то причастен к этому видео.
Надо будет поговорить с отцом. Он, конечно, будет против их отъезда, но другого выхода, похоже, нет. Хотя стены этого дома защищают его не только от вируса, но и до некоторой степени от мести режима. Здесь его сатрапам труднее арестовать его, а если он уедет отсюда, то препятствий для этого будет гораздо меньше.
Азаров невольно вздохнул, он поймал себя на том, что сейчас ему совсем не хочется переселяться в тюрьму. Раньше он воспринимал свои аресты в качестве неизбежного компонента своего противостояния власти, но в какой-то момент у него сформировалось ощущение, что он уже перебрал свой лимит. Снова оказаться в камере ужасно не хочется, особенно после здешнего комфорта. Но надо готовиться и к такой перспективе — уж слишком большой вызов он бросил этой камарильи, и вряд ли они его простят.
В дверь постучали. Азаров открыл ее и увидел Соланж.
— Можно войти? — спросила она.
— Да, конечно. Располагайтесь.
Они сели напротив друг друга.
— Я хочу понять, что сейчас было? — поинтересовалась француженка.
— Мой брат хотел меня убить, — как можно беззаботней произнес Азаров.
— Но это же ужасно! Почему?
— Точно не знаю, но я ему сильно порчу жизнь. Подозреваю, что из-за меня у него возникли неприятности на работе. Вот он и не выдержал. Но, как видите, все обошлось.
— Сейчас обошлось, а в следующий раз?
— Соланж, этого никто не знает. Как говорят у нас в России, все мы ходим под Богом.
Француженка кивнула головой.
— Я это понимаю. В этой стране никто не может гарантировать вашу безопасность.
— Это так, — подтвердил Азаров.
— Я кое о чем подумала. — Она замолчала. — У меня есть одна идея, точнее, предложение к вам, Алексей.
— Интересно послушать.
— Я предлагаю жениться вам на мне.
— Что?!
— Я все обдумала. Я иностранка, подданная другого государства. К тому же известная актриса. Если вы мой муж, они вас не тронут, иначе это будет громкий международный скандал. К тому же вы сможете уехать их России. Например, во Францию. На какое-то время поселиться в моей квартире в Париже. Уж там вы будете в полной безопасности.
Азаров молчал, приходя в себя от столь неожиданного предложения.
— Почему вы молчите, Алексей?
— Соланж, вы это все всерьез? — спросил Азаров.
— Разумеется. Я очень хочу вас спасти.
— Это очень неожиданно и приятно.
— Я понимаю, вам нужно время подумать.
— В том числе. Честно говоря, я не планировал в ближайшее время снова вступать в брак.
— Но это не совсем обычный брак, — горячо проговорила Соланж.
— Более чем необычный, — согласился Азаров. — Для меня брак всегда сочетался со словом любовь.
— Бывают разные обстоятельства…
— Бывают. Но вы забыли, что у меня двое детей. Сына вы знаете.
— Прекрасный юноша.
— Да, только очень непримиримый.
— Он поймет.
Азаров кивнул головой. На самом деле, он был в этом далеко не уверен. Ростик воспримет его бегство из страны, как предательство, как отказ от борьбы. И скорей всего не станет слушать никакие аргументы. Иногда он бывает очень глух и нечувствителен к любым доводам, если они расходятся с его представлениями о должном.
