— Мы сегодня же уедем отсюда, вернемся домой. Невозможно жить в доме, хозяин которого тебя ненавидит.
— Здорово! — обрадовался Ростик. — Я давно хотел смыться отсюда.
— Но это еще не все. — Азаров колебался, стоит ли сыну рассказывать о предложении француженке. — Мне Соланж сегодня сделала одно предложение.
— Соланж? — удивился Ростик.
— Она предлагает уехать нам из России.
— А она тут причем?
— Она считает, что если я заключу с ней что-то вроде фиктивного брака, это обезопасит меня, власть не посмеет меня преследовать. Она предлагает переселиться во Францию или в Штаты. А может, и куда-то еще. Мир велик.
Ростик нахмурился.
— Папа, ты это всерьез?
— Соланж говорила абсолютно серьезно.
— Не знаю, как ты, а я никуда не поеду. Я останусь здесь. Если ты считаешь, что можно все тут бросить, перестать бороться с этой преступной властью, то это твое личное дело.
Азаров почти не сомневался, что услышит от сына подобный текст. Просто надо знать его характер. Конечно, можно было бы пересказать ему тот самый разговор со своим бывшим соратником, но он не произведет на него никакого впечатления. Возможно, лет через десять или пятнадцать, но не сейчас.
— Я тебя услышал, — сказал Азаров.
— И что ты решил?
— Ничего. Точнее, все останется по-прежнему.
Он увидел, как облегченно вздохнул Ростик.
— А когда мы уезжаем? — спросил он.
— Думаю, к вечеру. Нужно проститься с отцом, да и со всеми остальными.
— Я понимаю, — кивнул головой Ростик. Он было хотел сообщить, что с ними, скорее всего, отправится и Рената, но решил, что скажет об этом позже, перед самым отъездом. Отец станет уговаривать не брать с собой ее. — Тогда я начинаю собираться.
Софья Георгиевна помогла мужу добраться до спальни. Неожиданно он настолько ослабел, что ей приходилось почти тащить его на себе. Пару раз она посмотрела ему в лицо; такого отсутствующего выражения у него она еще не видела. Было полное ощущение, что он плохо воспринимает происходящее.
Она довела его до кровати и уложила на нее. Ратманов неподвижно лежал на постели, и ей показалось, что он спит. Но как раз в этот момент он вдруг застонал и открыл веки. На нее посмотрели пустые, безразличные ко всему глаза.
Софья Георгиевна присела рядом с ним.
— Миша, как ты себя чувствуешь?
— Не знаю, — последовал ответ.
Софья Георгиевна взяла его за запястье, стала измерять пуль. Он был нормальный.
— Я померю тебе давление, — сказала она.
— Не надо, — отказался он. — Мне все равно, какое у меня давление.
Михаил Ратманов тяжело перевернулся с живота на спину и стал смотреть в потолок.
— Миша, что это было? Ты действительно собирался убить Алексея? — спросила она.
— Не знаю.
— Но ты же набросился на него с ножом.
Эти слова на мгновение привели его в ярость.
— Можешь понять, я ничего не знаю. Как тебе это объяснить?
— Так не бывает, — возразила Софья Георгиевна. — Может, тебе обратиться за помощью к отцу Варламу.
Внезапно Ратманов сел на кровати.
— Ни за что! — злобно процедил он. — Я не желаю о нем слышать. — От душащей его ярости он даже стал задыхаться.
Эта энергическая вспышка израсходовала чуть ли не весь остававшийся у него запас его сил, и он снова растянулся на кровати.
Софья Георгиевна растерянно взирала на мужа, таким она его видела впервые. И не представляла, как себя вести в такой ситуации. Кажется, они дошли до точки, раз уже речь пошла о смертоубийстве. Сегодня это не произошло, но кто знает, что будет в следующий раз. А она кожей ощущает, как накаляется ситуация.
— Напрасно, Миша, ты отказываешься от разговора с отцом Варламом, — впрочем, без всякой надежды произнесла она. — Ты нуждаешься в психологической разрядке, а я не знаю, как тебе в этом помочь.
Некоторое время оба молчали.
— Хорошо, если так считаешь, зови его, — каким-то отрешенным тоном произнес Ратманов.
— Я сейчас его приведу, — тут же вскочила Софья Георгиевна. — Только прошу, выпей успокаивающего. Тебе сейчас это очень нужно.
Софья Георгиевна и отец Варлам вошли в комнату. Михаил Ратманов все так же лежал на кровати, ей показалось, что и в той же позе.
— Миша, отец Варлам готов с тобой говорить, — негромко известила мужа Софья Георгиевна.
Ратманов не пошевелился. Отец Варлам сел рядом с кроватью на стул.
— Надо прочесть покаянную молитву, — сказал он. — Вы готовы?
— Да, — почти беззвучно ответил Ратманов.
— Повторяйте за мной. «О милосердный Отец! К Тебе возношу мольбу о прощении за грешные поступки мои! Умоляю Тебя, позволь покаяться в ошибках и поступках неправедных. Подари мне Свое прощение, позволь очистить душу свою от грехов и наполнить сердце лишь любовью к Тебе и искренней верой. Молю, прости меня, раба Твоего, ибо каюсь я. Да восхвалю я Тебя до небес, Господь мой. Во имя небес и всех святых. Аминь».
Ратманов послушно повторял слова молитвы вслед за священником. Софья Георгиевна удивленно смотрел на мужа, таким надломленным она его еще не видела. Она вообще, почти не узнавала собственного супруга, перед ней был совсем другой, почти совсем незнакомый человек.
