— Скоро вам станет легче, на вас прольется божья благодать, — произнес отец Варлам. — Но одной молитвы, сын мой мало.
— Что же еще? — спросил Ратманов, не спуская глаз со священника.
— Важно не только просить Бога прощения за грехи, во много важней перестать грешить. Пока вы не измените свое поведение и свои мысли, вы продолжите жить во грехе. И снова и снова на вас будут насылаться тяжелые испытания. Но и этого недостаточно. — Отец Варлам замолчал.
— Что же еще?
— Следует избавиться от всего, что приобретено не праведным способом. Только тогда Господь отпустит ваши грехи и поселит в душу мир и покой. И начинать надо как можно быстрей. Иначе ваше душевное здоровье будет подвергаться все новым и новым испытаниям. И вы можете их не выдержать.
— Что же со мной может случиться?
— Это знает один только Он. Не бывает грехов без наказания. Нет ничего ужасней, чем быть проклятым свыше. Вы подошли к этому рубежу совсем близко. Вы перестали владеть собой, можете совершить тяжкое преступление. События сегодня это наглядно показали.
Ратманов хмуро посмотрел на священника.
— И кому же я должен, по-вашему, все отдать?
— Это вам решать, тут я не советчик.
— А вы, отец Варлам, возьмете все это? — Ратманов обвел взглядом спальню, посмотрел в окно.
— Если вы мне передадите, возьму. Но не для себя. Я знаю, кому все это можно пожертвовать.
— А вот этого не желаете! — совершенно неожиданно взвился Ратманов, показывая священнику фигу. — Церковь еще никогда не отказывалась от имущества. А ведь Христос, если я правильно помню, призывал быть нищими.
— Я беру не для себя, — повторил священник.
— Вы все так говорите, а сами живете во дворцах покруче моего.
— Я живу в маленьком домике. — Отец Варлам встал со стула. — Вижу, Михаил Германович, вы не вняли моим увещеваниям. Очень прискорбно. Скоро вы почувствуете последствия этого, но будет поздно. Грешник, не желающий каяться, должен испить всю чашу страданию до дна. Другого способа направить его на путь истинный не существует. — Священник повернул голову к Софье Георгиевны. — Видит Господь, я очень хотел помочь вашему супругу, но невозможно это сделать, если он сам не желает исцеления.
Михаил Ратманов снова лежал без движения. Софья Георгиевна смотрела на него, а ее сердце сжималось от сознания, что она не в силах ничего изменить. Ни усовестить Виталия, ни помочь мужу обрести душевный покой. Ее не покидало ощущение, что их брак себя исчерпал, им уже не найти общего языка, каждый отныне станет думать, говорить и делать только что, что хочет он сам. Но что ей в таком случае делать?
Поток горестных мыслей прервал негромкий стук в дверь. Софья Георгиевна поспешила на этот зов и сильно удивилась, увидев Азарова.
— Это вы?
— Как видите, — подтвердил Азаров.
— Вы к Михаилу? Он спит и будет спать еще пару часов. Я ему дала довольно сильное успокоительное.
— Я скорее к вам, Софья, — пояснил Азаров.
— Тогда пойдемте куда-нибудь в другое место, не будем Михаилу мешать спать.
Они спустились на этаж ниже и вошли в каминный зал. Он был пуст. Они расселись в креслах.
— Я пришел с вами попрощаться, — пояснил Азаров. — После этой сцены не хочется уезжать, не поговорив.
— Вы решили уехать?
— Да, мы с Ростиком пришли к единодушному мнению, что оставаться тут дальше просто неудобно. Наше присутствие порождает большое напряжение.
— Алексей, вы же понимаете, насколько это опасно! — воскликнула Софья Георгиевна.
— События показывают, что опасность состоит не только в том, чтобы подцепить кингвирус.
— Да, вы правы, — грустно подтвердила Софья Георгиевна. — Если честно, я потрясена.
— А я не очень. С самого начала я не исключал, что такое может случиться. У нас с Михаилом слишком большие идейные разногласия. Нам лучше не пересекаться. Я уступил уговорам отца и вижу, что напрасно.
— Алексей, я хочу, чтобы вы знали, что я рада, что вы погостили у нас.
— Я знаю. Вы и Михаил — это две большие разницы. Я всегда удивлялся, как вы вместе живете.
— Неужели наши различия так бросались в глаза?
— Не знаю, как другим, а мне — да.
Софья Георгиевна какое-то время молчала, Азаров терпеливо сидел напротив нее и ждал, что она скажет.
— Знаете, Алексей, я давно хотела искренне поговорить с вами.
— В таком случае сейчас самый подходящий момент. Неизвестно, когда мы пересечемся снова.
— Вы правы. — Она задумалась. — Я очень долго старалась не замечать того, что происходит вокруг меня.
— Ни вы одни, это наша национальная черта — не видеть даже очевидной правды.
— И снова вы правы. Но эта эпидемия на многое открыла глаза.
— И еще откроет.
— Да. И я в отчаянии. Меня не покидает ощущение, что привычный мир раскололся, как чашка. И вокруг одни осколки. Я совершенно не представляю, что делать в этой новой для меня ситуации.
— Софья, вы хотите, чтобы я дал вам совет?
Софья Георгиевна как-то странно взглянула на Азарова.
— Я сама не знаю, что хочу. Никогда не чувствовала себя такой растерянной. И сегодняшний поступок Миши лишь усилил это чувство. Еще несколько часов назад я и представить не могла, что он способен так вести себя. Как мне жить теперь с ним?
