— Сиди молча и по возможности неподвижно, — приказал священнослужитель. — Сейчас я постараюсь поговорить с твоим бесом. Ты не должна мне мешать.
— Я постараюсь, — пообещала Рената.
— Бес, почему ты вселился в эту женщину? — задал вопрос отец Варлам. Некоторое время он сидел неподвижно, затем пристально взглянул на Ренату. — Он вселился потому, что ты не человек, а всего лишь одна его оболочка. Внутри все пусто в тебе, вот он и занял твое тело и диктует тебе поведение. Бес, ты же понимаешь, что убьешь ее? — Священник снова замолчал, слушая неслышимый ответ сущности. — Ему нисколько не жалко тебя, он считает, что твоя смерть — это даже и не смерть, потому что ты не живешь, а лишь существуешь. А существование — это не жизнь. Поэтому он приучил тебя к наркотикам, чтобы быстрее ты бы завершила свой земной путь. Теперь ты понимаешь, чем тебе это грозит?
— Да, — скорей не сказала, а пискнула Рената. Еще никогда ей не было так страшно, как сейчас. Хотя чего она так боялась, ей было трудно определить.
— Сейчас я прочту молитву Николаю Чудотворцу о здравии, — сказал отец Варлам. — «О всесвятый Николае, угодниче преизрядный Господень, теплый наш заступниче, и везде в скорбех скорый помощниче, помози мне, грешному и унылому, в настощем житии, умоли Господа Бога, даровати ми оставление всех моих грехов, елико согреших от юности моея, во всем житии моем, делом, словом, помышлением и всеми моими чувствы; и во исходе души моея помози ми окаянному, умоли Господа Бога всея твари Содетеля, избавити мя воздушных мытарств и вечнаго мучения, да всегда прославляю Отца, и Сына, и Святаго Духа, и твое милостивное предстательство, ныне и присно, и во веки веков. Аминь!». — Внезапно священник резко встал со стула. — Изыди, сатана! — зычно потребовал он. — И забудь путь в это тело. Не смей никогда больше приближаться к нему.
Отец Варлам схватил Ренату за плечи и стал с силой трясти. Свет померк в глазах девушки, и она упала бы на пол, если бы священник ее не подхватил на руки и не отнес на кровать.
Михаил Ратманов сидел в каминном зале уже больше получаса и все ни на что не мог решиться. Совсем недавно он было уже принял решение, но оно продержалось совсем недолго. Для стимуляции он уже осушил полбутылки довольно крепкого вина, но это никак не помогало. Это был полнейший паралич воли. И это бесило его до такой степени, что в какой-то момент он бросил бокал, из которого пил, в стенку. Раздался оглушительный стеклянный звон, и град осколков посыпался на пол.
Дверь отворилась, и в зал заглянул Азаров. Он с удивлением сначала посмотрел на то, что осталось от дорого хрустального бокала, затем перевел взгляд на брата.
— Михаил, что тут произошло? — удивленно поинтересовался он. — Это твоих рук дело, — кивнул он на рассыпанные по полу осколки.
— Ты видишь тут еще кого-то, — буркнул Ратманов.
— У тебя что-то случилось? — Азаров прошел в зал и сел рядом с Михаилом. — С Софьей Георгиевной, с Виталием, с Ренатой?
Только сейчас Ратманов вспомнил, что, возможно, в эти минуты этот полусумасшедший священник изгоняет из дочери бесов. Будет ужасно, если Алексей проведает об этом.
— С ними все в порядке, — сказал Ратманов. — С какого времени тебя беспокоят члены моей семьи?
— Они мои родственники.
— Подумаешь, родственники, — фыркнул Ратманов. — Можно подумать, что тебя заботит их судьба. Только не ври.
— В какой-то степени, — пожал плечами Азаров. — Вот хотел бы узнать, что с тобой? — покосился он на осколки бокала. — Я знаю тебя, ты не станешь без причины бить дорогую посуду. Значит, есть для этого веский повод.
— Причина есть для всего, — процедил Ратманов. Ему хотелось, чтобы брат немедленно ушел, и одновременно, чтобы остался. Психологически тяжело все держать в себе. А тут, какое никакое, а общение.
— Вот и я о том. Так в чем причина, Михаил? Что тебя гложет? Вроде бы ты и все твои близкие в безопасности. В такой момент, как сейчас, разве не это самое важное?
Неожиданно Ратманов наклонился к нему.
— А ты знаешь, что никогда нельзя быть до конца уверенным, что самое важное. Утром ты еще считал, что одно, а к обеду выясняется, что совсем другое.
— Согласен, так бывает. Помню, где-то год назад мне надо было встретить жену, которая прилетала из-за границы. А у меня, как на грех, машина не завелась. И я жутко опаздывал, тем более, Интернет показывал, что повсюду огромные пробки. Я невероятно волновался, что не смогу приехать в аэропорт вовремя. А тут появляется наряд полиции, и меня задерживают. И через час я уже сижу в камере. И теперь меня заботит совсем другое — как из нее выбраться?
— Зачем ты мне это рассказал?
— Чтобы показать, как в мире все относительно. Сегодня ты на коне, а завтра — уже под его копытами. Я заметил, что большинство судьбоносных перемен происходят совершенно внезапно, их нельзя предвидеть. Это такая игра судьбы с нами.
Слова брата заставили Михаила Ратманова вздрогнуть. Очень не хочется это признавать, но тут Алексей прав, он, Ратманов, может даже не заметить, как окажется совсем в иной реальности.
