— Я не могу тебе это толком объяснить. Возможно, в России воздух рабства. Так уж исторически сложилось, что тут нет взаимоуважения, все смотрят друг на друга, как на способ нажиться на другом. В России люди живут либо в немыслимом богатстве, либо в большой бедности. Промежуточный слой очень невелик. И еще у нас принято, если власть, то ничем не ограниченная. Наши властители не желают делиться своими полномочиями. Так уж они устроены.
— Но абсолютная власть — это ужасно! — воскликнула Соланж. — Во всем мире понимают, что ни к чему хорошему она не ведет. Неужели в России это не осознают?
— Осознают, причем, лучше, чем в других странах, потому что вдоволь нахлебались этой абсолютной власти. Поэтому много усилий тратят на то, чтобы сделать вид, что власть в стране не абсолютная. Только она именно почти всегда такая и властители ни на что другое не соглашаются. Им нравится чувствовать себя неограниченными правителями, делать все, что они захотят. Поэтому у нас едва ли не каждый правитель преступник. Но те, кто окружают трон, убеждают его, себя и все общество, что он праведник, что лучше его человека в мире нет. В России власть порождает невиданное по масштабу подхалимство и раболепие. Я еще юношей понял всю эту систему, мне стало так противно, что я дал себе обет, что непременно отсюда дам деру. И при первой возможности это сделал.
Соланж в очередной раз задумалась.
— Но разве можно жить в такой стране и при такой власти? — вдруг спросила она.
В ответ Святослав засмеялся. Француженка удивленно наблюдала за ним.
— Я не понимаю, что смешного сказала, — произнесла она.
— Ничего. Просто степень непонимания России у иностранцев зашкаливает. У нас не только живут при такой системе, но большинству она нравится. Они и представить не могут, что может быть как-то по-другому. В России все стараются угодить вышестоящему начальству. И в этом они видят главный смысл своего существования, залог своего благополучия.
— Я не могу в это поверить, это противоестественно, — покачала головой Соланж.
— Возможно, для вас, да, но не для тех, кто живет здесь. Рабство тут въелась в кожу, как у шахтера — угольная пыль.
— И нет тех, кто выступает против?
— Есть, конечно. Но они либо эмигрируют, либо рано или поздно надолго садятся в тюрьму. И это в лучшем случае. — Святослав внимательно посмотрел на Соланж. — Я почти не сомневаюсь, что Алексей кончит свои бурные дни в одном из исправительных лагерей. Думаю, ждать осталось недолго.
— Почему ты так думаешь? — В ее тоне прозвучала тревога.
— Спроси у Михаила, он должен знать. После пандемии режим непременно примется за репрессии. Все видят, как неумело он справляется с этим вирусом, а это означает, что власть в стране плохая. А чем она может ответить ее критикам? Только одним — заставить их замолчать.
— Но вед это ужасно! Надо их остановить.
— Интересно, как? — пожал плечами Святослав. — Ради своего выживания эти ребята пойдут на любые меры. И плевать им на мировую общественность; власть и деньги они ценят во сто крат больше, чем свою репутацию. Так что кричи, не кричи, возмущайся, не возмущайся эффект один.
— Но ты же его брат и известный режиссер, ты должен как-то спасти Алексея. Обратиться с воззванием к правительствам мира.
— Единственный способ ему спастись — прекратить свою деятельность, — сказал Святослав. — Или уехать из России. Как думаешь, он согласится на это?
— Думаю, не согласится, — ответила Соланж.
— Вот и я так считаю. Каждый идет к своей судьбе. И мешать бесполезно.
— Так нельзя, — сурово посмотрела она на него.
— А я полагаю, что только так и можно. Я не собираюсь его отговаривать. Да и бесполезно, он сам все понимает.
— Это будет не правильно, если он сядет в тюрьму. Я читала статьи про ваши тюрьмы, в них они сравниваются с кругами ада. — Соланж вопросительно посмотрела на Святослава.
— Абсолютная правда, — подтвердил он. — Многие не выдерживают условий и умирают. А что ты хочешь, для рабов места заключения всегда бывают очень суровыми. Какой смысл заботиться о них.
— Алексей же не раб.
— Когда попадет туда, станем им, — пообещал Святослав. — Почти все так кончают.
— То, что ты сказал сейчас, просто мерзко. — Соланж вдруг вскочила и выбежала из комнаты.
Азаров читал книгу «Моя жизнь» Махатмы Ганди. Он давно собирался это сделать, но все как-то не получалось. Теперь же, когда свободного времени было предостаточно, решил, что самое время. Удивительное оказалось то, что он нашел ее в библиотеке Михаила в каминном зале. Он и не предполагал, что у брата может оказаться подобное сочинение. Правда, по абсолютно новому состоянию тома он догадался, что Михаил скорей всего его даже не листал. А, возможно, и не знает, что он у него есть.
