После обеда Герман Владимирович довольно долго решал, чем бы заняться. По натуре он всегда был человеком крайне деятельным, и даже возраст серьезно не умерил его желание постоянно чем-то себя занимать. Он терпеть не мог пассивного времяпрепровождения, любил загружать либо мозг, либо тело чем-нибудь полезным или интересным. Но сейчас, как на грех, ничего не мог придумать. В бассейне он уже поплавал еще до завтрака, затем переместился в тренажерный зал, где хорошо размял суставы. После еды почитал книгу, очередь дошла до «Бесов» Достоевского. Роман он читал в юности и изрядно подзабыл. И был изумлен тому, что с момента его написания так мало изменилось в родной отчизне. Интерьер, обстановка вроде бы другая, а бесы все те же. Они никуда не исчезли, а перешли дружною толпою в новую эпоху, вселились в новое поколение людей.
К нему пришла странная мысль: если бы он перечитал роман в те времена, когда работал вице-премьером правительства, то, возможно, вел бы себя иначе. Хотя как именно, не слишком ясно представлял. По крайней мере, лучше бы знал, с какими процессами следовала бороться. В том числе и в самом себе. Грустно сознавать, как многое он упустил, не понял, не сделал, хотя до определенной степени повлиять на ситуацию возможность была. Но он не предпринял и половины того, что следовало бы предпринять.
После обеда желание продолжить чтение у Германа Владимировича не возникло, у него еще будет время прочитать весь роман, решил он. А пока хочется переключиться на что-то другое, мрачных мыслей и воспоминаний хватает и без этого произведения.
Внезапно пришла мысль — а не посмотреть ли фильм сына. Об его последней картине: «Свет и тени» немало говорят. А он все откладывал ее просмотр. Причем, причину этого не в состоянии объяснить, какое-то внутреннее незримое препятствие мешало ему это сделать.
В Интернете фильм был представлен только англоязычной версией, из чего Герман Владимирович сделал простой вывод, что в России он пока нигде не показывался. Впрочем, это даже и лучше, при переводе нередко возникают искажения текста и смыслов, а так он получит более точное представление о замысле Святослава.
Герман Владимирович нашел Михаила в каминном зале. Рядом с ним на столе стояли две опорожненных бутылки виски. Их результат был налицо, сын посмотрел на вошедшего отца осоловевшими глазами.
Герман Владимирович поморщился. Он сам пил немало, но вот напивался в жизни всего несколько раз. И то по большому поводу. Например, когда получил известие о своем назначение вице-премьером правительства. С радости влил в себя едва ли не две бутылки коньяка. Это уже потом он понял, что если уж выпивать, то скорее следует с горя, потому что эта должность принесла ему больше огорчений, чем радости. Но кто может предвидеть свою судьбу, особенно в момент ее триумфа? А ему тогда казалось, что он переживает именно такой момент.
Герман Владимирович сел рядом с сыном.
— Миша, ты говорить можешь? — на всякий случай спросил он.
Ратманов-младший в подтверждении кивнул головой, но получилось это у него не слишком убедительно.
— Ты слишком много пьешь, — констатировал Герман Владимирович, смотря на батарею из двух бутылок.
— Ту все много пьют, — не без труда ворочая языком, — отозвался сын. — Не успеваешь пополнять бар.
— Зачем ты выезжал в город? — поинтересовался Герман Владимирович. — Ты поступил опрометчиво.
— Срочное дело по работе, — вдруг нахмурился Михаил.
— И что за дело?
Сын пристально взглянул на отца.
— Я не могу тебе сказать, это конфиденциальная информация.
— Но ты хотя бы с пользой съездил? Решил вопрос?
Какое-то время Михаил молчал, по его виду было заметно, что он о чем-то усиленно размышляет, и этот процесс дается ему не просто.
— Не волнуйся, папа, я все решил, — произнес он. — Ты же меня знаешь, я всегда решаю все вопросы. И этот решу.
— Значит, еще не решил, — сделал вывод Герман Владимирович.
— Я же сказал: решу, — упрямо произнес Михаил Ратманов.
— Ладно, не стану тебя больше пытать. Я пришел по другому поводу.
— Да? — почему-то удивился Михаил. — И по какому?
— Я только что посмотрел фильм твоего брата: «Свет и тени». Ты случайно его не видел?
— Нет.
— Там есть, что обсудить.
— Обсуждайте, — пожал плечами Ратманов-младший.
— Именно об этом я и подумал: почему бы вечером не устроить общий просмотр фильма, а потом его обсуждение. Это лучше, чем глушить виски.
— Ну, так давай, посмотрим и обсудим. Мне даже интересно, что там наснимал братишка Святик. Помнишь, мы в детстве его так называли.
— Помню.
— Значит, договорились, — констатировал Михаил. — Будет, чем вечером заняться. Одно это уже радует. — Его губы расплылись в странной, кривой усмешке.
Герман Владимирович внимательно посмотрел на сына, хотел что-то сказать, но промолчал. Вместо этого он встал.
— Пойду, поговорю со Святославом по поводу вечера. — Он направился к выходу.
— Папа, скажи, а кого из нас троих ты больше любишь? — вдруг догнал его вопрос Михаила.
Герман Владимирович застыл на месте.
— Я вас всех троих одинаково люблю, — сказал он.
