Сама Джослин держалась от всех в стороне, несмотря на то, что работали они все вместе. Она часто и подолгу изводила Инквизитор своим нарочным молчанием или неоднозначными ответами, которые были сказаны с некой насмешкой и высокомерием. Женщина принимала на себя весь «огонь» стычек. Но каждый раз она выходила из этой игры, как раз в тот момент, когда мадам Эрондейл уже подумывала о казни для неё.
И Джейс начал понимать, почему Лайтвуды держались на таком стороже с Этой Женщиной. Если Джослин только бы разделяла цели мужа, то Сумеречный мир мог запросто пасть перед ней одной, даже без Валентина.
Вопроса родства Джейса с Валентином и Джослин Лайтвуды не касались предельно долго, однако мисс Фрей развеяла все подозрения. В библиотеке Ходжа нашёлся старый альбом с фотографиями, где Джослин показала фотографии своего сына Джонатана. Доказательства были на лицо: фотографии, дата рождения, фамильное сходство. Магнус Бейн позаботился о сохранности подобных документов заранее, и от рук мадам Эрондейл они не пострадали. А сама женщина прекрасно знала, что и где искать, а так же куда надо было давить, чтобы донести до ума Имоджен всё, что было нужно.
Институт не был отвоёван полностью. Многие из людей Конклава оставались всё ещё были там, однако они явно ослабили хватку. Устрашить нефелимов своей принципиальной непобедимостью для Инквизитор стало проблематично с появлением явных доказательств и такого авторитета, как Джослин.
Это как рассказать рядовым священникам, что Бога на самом деле нет, и священники не могут ни за кого замаливать его грешки. Раскрывает глаза, в какой-то мере.
И Фейричайлд охотно продолжала подмачивать репутацию Имоджен. Джейс начал видеть в этом не только отвлекающий манёвр, но и тщательно спрятанную ненависть. Это было похоже на месть. Вот только за что конкретно?
Между этими женщинами, словно чёрная кошка перебежала. Если бы только Джослин так обожала своего мужа, чтобы мстить… Но по её ответам, блондин сделал вывод, что к мужу она холодна, как сосулька горного источника. Вопросы о её настоящем сыне вызывали у неё грустную улыбку и перекошенное лицо от сильных душевных мук. Только когда речь заходила о Клэри, Джослин слушала с жадностью и каким-то стремлением.
И вот тогда, Джейс уловил суть игры. Имоджен старалась восстановить свою репутацию и воздействовать на мисс Моргенштерн рассказами о дочери. Инквизитор считала, что именно Клэри, как последовательница своего отца замешана во всех этих преступлениях. Никакая мать на свете не поверит в злодеяния своего чада, особенно, такая как Джослин. Однако вода камень точит. Если долго «капать» человеку на нервы, рано или поздно он взорвётся бранью и киданием стульев через комнату. Вот только у мисс Моргенштерн-Фейричайлд всё выходило медленно методично и приобретало оттенок мстительности. Похоже, жизнь с Валентином никого до хорошей жизни не довела. И хоть Джейсу Валентин был не настоящий отец, всё-таки он его любил и едва ли не крепче, чем собственную приёмную семью. Осколок из портала всё ещё лежал в его рюкзаке. Блондин иногда брал его в руки и трогал, словно ощущая пальцами мокрую росу травы у дома, где он, возможно, родился, рос и откуда был изгнан. Таким его нашла Джослин. Их как-то странно тянуло к друг другу в часы горестей.
- Скучаешь по дому? – Джослин присела на краешек кровати, кутаясь в плед. После пробуждения от волшебного сна, ей часто бывало холодно.
- Если это можно было назвать моим домом. И я бы туда вернулся… вместе с Валентином, если бы не Клэри. Только её слова тогда удержали меня от шага.
Женщина протянула руку и погладила его лицо. Парень удивлённо обернулся.
