Кое-где с более низкого "берега" рва вниз вели раскосые торные стежки, здесь было уже не так круто, потому горку на вкус и по силам могли выбрать и самые маленькие лыжники. С восхищением и завистью поглядывали они, как мимо стремглав проносятся их старшие товарищи --приземисто согнувшись, с ветреным посвистом, с лыжными палками-крыльями за спиной.
Утром в тот день небо было полностью затянуто в облачный серый покров, выпал пушистый снежок, но еще до обеда распогодилось солнечно. Яркие стрелы лучезарно выблеснули в небесных прогалинах, щедро рассыпавши книзу переливчатые искристые блики. Морозный воздух затрепетал радужно прозрачною свежестью -- чаровница-зима, своенравная пани торжествовала опять в самоцветах роскошных, в ослепительно-синей лучистой короне. И вместе с нею командой заирделощекой звонкогласо и шумно ликовало в заснеженном парке все юное поколение посельчан.
Замысловатая лыжная мозаика живописно опоясывала вкруговую замковую насыпь. Кое-где обрывистый спуск падал вниз близким к вертикальному градусом, кое-где он вначале стремился полого и только ближе к середине после бугорчатого выгиба обрывался резко вниз также почти вертикально. А кое-где лыжню прокладывали наискосок, и по свежевыпавшему пушистому бархату лыжи катили чрезвычайно долго, словно смакуя тем самым без устали свою любимейшую утеху.
В тот день деликатный морозец так и не осилил к обеду шершаво занастить бархатистую белую скатерть, и лыжи катили с игривой и мягкой охотой. В такую погодку невозможно накататься вдоволь, и время тоже, как с крутой горы на лыжах, мчится совсем незаметно.
-- Кажись, по третьему кругу! -- говорил отрывисто разогретый в пар, раскрасневшийся Витька. -- Теперь с которой махнем?.. Давай вон с того горбыля!
-- Поехали! -- согласился также раскрасневшийся, рубаха-шарф нараспашку, вспотевший Игнат.
И вдруг, и для себя неожиданно, он предложил:
-- А-а, может... с Лысой попробуем?
Предложил так, словно хотел испытать, как отреагирует на это предложение Витька. Дело в том, что знаменитая Лысая гора до сих пор так и оставалась для друзей единственной непокоренной лыжной вершиной в старом парке.
Наиболее крутой и высокой замковая насыпь была с речной стороны, однако здесь не позволял проложить лыжню трехметровый нижний гранитный отвес. Лишь в одном месте с самого краешка, где он только заканчивался, было свободно от молодых подросших деревьев и кустарника. Вершина здесь почему-то никогда не зарастала дерновой травой, чернея уже издали земляной округлой плешью, поэтому эту гору и назвали в какие-то незапамятные времена Лысой. В раннем детстве, когда Игнат подбирался украдкой к ее краешку, даже голову кружило от такой высоты.
-- Может лучше в другой раз...а?.. со свежими силами? -- помолчав немного, в свою очередь предложил Витька.
И уже с огромным облегчением Игнат кивнул головой:
-- Давай так.
-- А сегодня так съездим, просто глянем. Давненько не бывал на Лысой.
-- Погнали!
Резко оттолкнувшись деревянными палками, мальчишки легко скатились с невысокого берега заливного рва. Далее, как по широкой частой лестнице, боком и наискосок энергично двинулись вверх на замковую насыпь.
Лысая гора располагалась метрах в двадцати правее бывшего панского дома, а теперь главного школьного корпуса. Пуская лыжи плавным накатом, Витька подъехал к самому краешку первым. Опираясь всем телом на лыжные палки, он постоял так, словно раздумчиво какие-то секунды и... не отталкиваясь, резко пригнувшись, вздернув палки под мышки, молниеносно скользнул вниз.
-- Айда за мной! -- слышалось через мгновения уже далеко снизу счастливо. -- Так классно...
Все случилось столь быстро и неожиданно, но... теперь уже иного выбора не было. "Равные во всем", они, тем не менее, с величайшим вниманием следили ревностно за мальчишечьими достижениями друг друга, и спасовать трусишкой теперь, отдать такой очевидный увесистый козырь в Витькины победные руки Игнат просто не мог.
Точь-в-точь как в самые важные ответственные минуты с волнующим холодком защемило в груди. Страшно было даже глянуть вниз, но теперь самым главным было и не глянуть вниз. Отчаянным волевым усилием Игнат отодвинул лихорадочный страх куда-то на самый бесчувственный краешек своего подсознания и, присев на лыжах пониже обычного, прижмурившись почти дослепу, бездумной лавиной ринулся в бездну.
... Съехавшего удачно, сначала налетом выбрасывало на пологий пригорок, верховину покатого здесь неманского берега. Повернув легчайшим усилием лыжи немножко влево, можно было еще долго скользить наискось по заснеженной ледяной речной поверхности.
-- Вот спроси меня, как съехал? Ведь никак не скажу, только картиночки разные вертятся...
Витька говорил навстречу взахлеб, торжествующе, но как показалось Игнату и разочарованно также, словно аналогичная удача друга значительно понизила в его глазах всю несомненную значимость такого внезапного подвига.
