Вход в ДК в эпоху развитого социализма был для всех бесплатным, и танцевали тогда ровно столько, сколько хотели. Тут, правда, больше зависело от начальства, но начальство это, как по заказу олицетворялось тогда в дивчине молодой, энергичной, только-только после института… Новым в поселке людям даже частенько задавали вот такую «загадку»:
— Почему в нашем ДК танцы всерьез раньше десяти не начинаются?
Как было отвечать на такой вопрос приезжему?
Поэтому обычно ему сами и отвечали после небольшой паузы:
— … потому что у нас только в десять вечера винный бар за-крывают.
Шутка шуткой, но и вправду девчата знали, что идти в клуб раньше — и смысла-то особого нет. Все равно там еще немного кавалеров отыщешь, потому как почти все они сейчас на соседней улице, где пока без проблем особых можно взять «на разлив»… И лишь после того, как приземистая мощная трубогласая хозяйка барной стойки словечком емким, а то и просто в плечи решительно выставит в двери своего последнего неугомонного клиента, только тогда они компанией шумной и теплой завалят весело в клуб.
— Как там вчера на танцах? — бывало, спросит Игнат.
И в ответ лишь короткое:
— Глухо.
Инструменты в ДК были, две электрогитары, клавишные, ударник. Были и музыканты, которые, однако, лишь «что-то там умели» и потому выходить на эстраду осмеливались нечасто. Но вот приехал Антон и всего лишь за несколько репетиций организовал в поселке такой ансамбль, первое же выступление которого прошло здесь с легендарным успехом.
Голос у него был не очень сильный, но с оригинальным, слегка сипловатым тембром. С подобным вокалом уже не раз и на порог не пускали престижных песенных фестивалей, но случалось и так, что потом они, бывшие неудачники, давали завидную фору счастливым победителям, долго и триумфально властвуя на вершинах эстрадных хит-парадов. И песни Антон привез свои, такие мелодичные и разные, их подхватил тот час же весь поселок. А его серебристая лидер-гитара выдавала то тихие, мягкие, то яркие, звонкие ритмы, завораживая медлительным танго, заводя стремительно темпераментным шейком. Прочие музыканты, как раз «умельцы» те самые, по сути, ему лишь подыгрывали, но коль уж хорош воевода… Лишь неделька прошла, и не узнать стало прежние танцы!
Словно подлинно праздничными стали в поселке суббота-воскресенье:
— Вновь вся околица в гости к нам! — дивились поначалу по-сельчане, но это только вначале.
В восемь вечера в ДК уже было полно народу. Наезжала молодежь со всей округи, да и не только молодежь, самый различный возрастной контингент манили неудержимо далеко слышные в вечерней тиши мягкие гитарные отзвуки. Даже те, кто давно уже выехал в город, кто прежде бывал в родном доме раз в год, а то и реже, даже они теперь каждые выходные, как на вахту являлись в забытый прежде поселок. Целая толпа вываливала в пятницу шумно из минского автобуса.
— А что ж столица ваша? — торжествующим смехом встречали посельчане. — Смерч побил или волною накрыло?
И даже зал сумрачный, тесный, с облупленной ветхой побелкой, с давно некрашеным полом скрипучим, даже зал этот казался Игнату таким необычно уютным в этих два коротеньких летних месяца. Вначале танцы были только по выходным, как обычно, потом незаметно прибавились среда и четверг; потом, взявшись дружно за руки, вторник и пятница… А в конце августа уже и дня единственного невозможно было представить без танцев, танцев до утра, танцев «до упаду» — пока хватало сил у Антона и его музыкантов.
Звенящей россыпью отгремели задорно последние ритмы забойного шлягера, и с минутку лишь ненатурально высокие отзвуки электронных шумов разрывали пронзительно ненавязчивый шелест разговорного фона.
— Танец взаимного приглашения! — снова с улыбкой протяжно выкрикивает на весь переполненный зал раскрасневшийся Антон, и с серебряных струн его лидер-гитары льется вдумчиво медленный танец.
Неуловимый миг, смуглый блеск карих глаз, волшебная тайна невольной чуть заметной усмешки… Игнат больше не рассуждает ни секунды.
— Можно? — приглашает с легким деликатным поклоном.
И снова улыбка чуть заметная в ответ:
— Пожалуйста.
Умело, ладно переступая, плавно кружат они в такт музыкальным аккордам. Вновь укутывая нежно, певуче манит чужая печаль, знакомая и близкая… В ней и скорбь, и кручина, и еще что-то высокое, светлое, что чарующей трепетной грустью так сладостно тешило душу… Вновь так близко горячее юное тело, но так горячо и так близко… как никогда.
У Игната были совсем другие, вполне конкретные планы на этот вечер. Он ведь и дружку Витьке еще утром признался, кого из «новеньких» присмотрел, между прочим, днями на поселковых дорожках. И вот в какой-то неуловимый миг эти конкретные планы долой, и он пригласил на первый же медленный танец именно ее…
