Обычно у него было наготове несколько привычных первых фраз для завязки, обычно он легко и свободно обходился ими, тасуя по очереди, что не так приелось или просто по принципу, что первей на язык, то и сгодится. Но и здесь, словно без следа выветрило всю эту изрядно обветшалую словесную муть, и он задал, казалось бы, совершенно нелепый вопрос:
— Ты меня знаешь?
Правда, жила она в поселке недавно, может с полгода, как сюда переехали ее родители. Но… и кто же его, да не знает? На самой почетной школьной доске его симпатичная усмешка, рослый широкоплечий парень, со штангой в центнер справляется, спортсмен в районе известный. Соревнования тогда частенько на их стадионе проходили, все видели его победы.
— Кто ж тебя не знает?
И тот час душа на взлет у Игната:
— И я давно уже обратил внимание на такую симпатичную незнакомку. С первых секунд мечтаю познакомиться.
— Неужели?
— Я похож на обманщика?
— Кто ж тебя знает.
— Посмотри мне в глаза!
Мелькнув задорно своими карими искорками, она тихонько смеется:
— И что ж так? С первых секунд, а признаешься…
Здесь притворный вздох:
— Да вот… не мог осмелиться… никак.
— Ты?… ты — и такой несмелый? надо же!
— Так только сегодня, даже и сам себе дивлюсь…
Казалось, Игнат уже вошел привычно и окончательно в свою обычную роль кавалера бывалого и молодцеватого, как вновь, опять же и для себя совершенно неожиданно, словно и впрямь вследствие своей столь удивительной в этот вечер смелости, у него вдруг вырвалось:
— Так я тебя провожу сегодня?… можно?
Не любил он делать такие вот конкретные предложения во время танца, в особенности первого. Знал по опыту, что сейчас же начнется: «Не знаю…», «Может, и сама не заблужусь…», — и т. д., и т. п., и пошел себе вилять наугад непредсказуемый серпантин пресловутой женской логики. Попробуй-ка в ней разобраться, поэтому у него давно была отлажена своя собственная вот такая система. Присмотрел первым делом, пригласил на танец, познакомился. Пригласил на танец разок-другой еще… И лишь потом, судя по обстоятельствам, делал, наконец, окончательный вывод: а стоит ли, все-таки, поджидать ее после танцев на выходе из ДК?
Так и впрямь оно было вернее, но вот теперь это: «Так я провожу тебя сегодня?» — вырвалось и действительно словно вдруг. Словно вдруг, но и как естественное продолжение их разбитной непринужденной беседы.
… И внезапно холодком студеным темнеет лицо ее, опускаются живо карие глазки:
— Н-нет… не надо.
— Почему? — еще успел, поникло, спросить Игнат.
— Есть причины.
Кончился танец.
Быстрые импульсивные ритмы раз за разом чередовали лирические и грустные. Еще один танцевальный вечер близился к концу своим чередом, а Игнат печальным задумчивым флегматом все стоял и стоял неподвижно в своем обычном уголке зала.
— С какого фланга удар? — подходил к нему Витька, спрашивал. — Ну-ка, ну-ка, смотрю я на тебя…
— Ай, нашла… нашла, отчегось, меланхолия, — отвечал тот неохотно или вообще только молча пожимал плечами.
Витька был годом старше друга. Он тогда только закончил школу и теперь готовился к предстоящим вскоре вступительным.
— Тогда по домам? — предложил, наконец, он. — С такой физией ты здесь все равно, братец…
— Пойдешь науку зубарить?
— Сегодня вряд ли уже. Завтра с утра и пораньше.
— Ну… пошли.
Они вышли на широкое крыльцо. Стояла темная июльская звездная ночь. Звезды были так выразительны, так явственно ярки, что казалось и они в миллион огненных глаз с любопытством наблюдают чрезвычайно внимательно за всем тем, что происходит на этой удивительной планете.
— Постоим? — предложил Игнат. — Чувствую… чувствую до утра не уснется.
Он и впрямь заприметил ее, как только она появилась в поселке и пришла в параллельный 9 «В»-класс. Тоненькая стройная, она была неповторима милой прелестью смуглого с легкой раскосинкой кареглазого личика, глянцевым шелком густых темно-русых волос… И познакомиться он действительно предполагал на первом же школьном вечере, но как раз на ту субботу пришлись важные областные соревнования…
— Все, дружище, приветики! — сообщил сразу по приезду Витька, который был всегда в курсе его подобных планов. — Пошла твоя Юлия.
При этом он как-то по-особенному хмыкнул, разведя широко в стороны руки.
— С кем?!
— С Генкой… Артистом.
— А-а, ясно.
Генка Войтович по прозвищу «Артист» был признанный авторитет в амурных делах среди поселковых парней. Не было ничего удивительного, что это именно он перехватил девчонку. Поспел первый — что ж, твоя удача, отбивать в поселке было совершенно не принято.
— Не стоят они соперничества! — так вот, например, со всей определенностью высказывался, на сей счет Витька. — Ни одна… хоть справа хоть слева возьми.
Игнат ему никогда не перечил, и сегодня, все-таки, не пригласил бы ее на танец. Но прошло немало времени, и теперь он знал, и знал в точности, что они уже давно не встречаются.
