С приближением скоростей к световому пределу возникают грандиозные трудности, и как их преодолеть науке пока неизвестно даже в принципе. Да и с этой, невообразимой лишь по земным крошечным меркам, предельной скоростью тоже ведь не очень-то разлетишься по Вселенной! До самого близкого и наверняка уныло безжизненного Сириуса три с лишним года, а до ближайших наиболее интересных звездных систем так и всей жизни не хватит.
Из всего этого явственно следовало, что и его новой высокой мечте, мечте стать межзвездным астронавтом-исследователем тоже не суждено ни-как сбыться. Сие столь завидное поприще есть удел романтиков дальних столетий, а его время уже наступило, время сделать выбор конкретный незаметно пришло.
И вот теперь, пожалуй, оставалось лишь единственное. Не покидая родной планеты, уже здесь на Земле изобрести или открыть что-нибудь «такое»…
Фантастические ученые-изобретатели почти все были физиками. А еще — учителем физики в их классе был именно Сергей Петрович Шагалов.
На уроках физики в классе неизменно царствовали те же строгие дисциплина и порядок, что и у Живёлы или Дикого, но там лишь легкий шепоток или шорох — сразу неистовый крик и всеобщее оцепенение; Сергей Петрович же мог и за урок целый по-настоящему так и не засерьезить голос. И не потому вовсе, что был роста огромного, спортивного сложения (поговаривали, что он в молодости действительно много занимался спортом), просто на его уроках все было совершенно не так, как у других преподавателей.
Проходят, например, они закон Архимеда.
— Лето не забыли еще? — спрашивает вначале учитель улыбчиво, словно и сам посмеиваясь над наивностью своего вопроса.
И действительно, сразу целый хор ребячьих голосов в ответ. Лето!… ну как же забыть его, вольное звонкое лето…
— На речке все плавали?
И это вопрос совершенно нелепый. Лето и речка, словно синонимы для каждого неманца.
— И ныряли, конечно… А с камнем нырял кто-нибудь? Ну-ка, хлопцы!
— Сколько раз!.. Конечно!… в Железном! — слышится в ответ отовсюду.
Ныряли во многих местах на реке, но любимейшим местом поселковых мальчишек был Железный Берег с его прямым, как стена высоченным отвесом. В одном месте берег треугольным травяным мысиком заступал обрывисто в реку, здесь образовался струистый глубокий омут. Крутило слабо, а вот зато глубина! Многие пытались здесь достать дно, ныряя с тяжелым камнем.
— А заметили, где камень легче? Ну-ка, ну-ка, кто скажет… в воде или на берегу? — спрашивает дальше учитель.
В памяти Игната тот час встает жаркий солнечный день, блистающая на солнце ленивая полоска Немана. Он ныряет за «матицей», крохотным серым червячком-личинкой и первейшей рыбачьей наживкой, что водится обычно в больших земляных грудах, береговых отвалах. Отвалов этих всегда великое множество в глубоких обрывистых местах, нащупаешь груду: мелочишка, кажись, нет вовсе и смысла тащить, а лишь едва из воды показалась — в миг единый, как свинцовая стала.
— В воде, в воде легче! — забыв даже поднять руку, с места вскрикивает он.
— Правильно заметили, — с удовольствием соглашается учитель. — А теперь давайте подумаем вместе, почему и насколько.
Теперь и в самом деле каждому было в охотку в этом разобраться. Точь-в-точь, как подчас случается решить просто в охотку интересную сложную задачу. А задачи на уроках физики всегда были интересными и сложными, таких Игнат почти не встречал в обычном школьном учебнике. Одного человека Сергей Петрович обычно вызывал к доске, но словно для того лишь, чтобы кому-то было писать на ней; решали же неизменно всем классом.
— Та-ак, уравнения мы составили, — глядя внимательно на расписанную значками и цифрами школьную доску, говорил вскоре учитель вдумчиво. — Система у нас есть… Первый этап мы, так сказать, одолели… Теперь этап следующий, смотрим внимательно… Сила! Нам здесь неизвестна сила… ну… кто?… есть идеи?
Решение каждой своей задачи Сергей Петрович всегда разбивал на отдельные этапы, и на каждом из них была необходима идея. Почему-то казалось, что идея эта неизвестна никому, даже самому учителю; почему-то казалось, что идею эту не отыскать без помощи класса, их помощи, но отыскать чрезвычайно важно, просто необходимо… А еще важнее не проспать, не промедлить, опередить всех, отыскать ее первым! — хаосной россыпью, водопадом бурливым мельтешили рассеянно мысли, расплывались струистым течением вширь, чтобы ярко блеснуть лишь одной озаряющей вспышкой:
— Я!… можно я? — спешил тогда вскинуть руку Игнат.
