Он вообще любитель всякого режущего инструмента, причем большая часть у него с собой. Некоторые он нам с друзьями показывал и объяснял, как пользоваться. «Всегда можно обойтись одним, но если есть специализированная вещь, не занимающая много места, зачем себе отказывать?» — объяснял он, рассказывая про нож электрика — странную самодельную приспособу с несколькими режущими гранями. «Можно все эти операции выполнить обычным ножом, но есть риск повредить изоляцию и потерять время на переделку. А так этой частью легко снять оплетку, видишь, лезвие идет вдоль провода и не прорежет изоляцию, этой — подрежешь, а тут снимешь». В общем, с ножом эта штука имела только сходство по материалу. Еще одна его странность — на его руках не было волос, в расстегнутом вороте рубахи виднелись, а на руках не было даже признаков. И свою клетчатую рубаху он никогда не снимал. Ворот расстегнет, рукава закатает как сейчас, а снимать — никогда. Почему — не знаю, в детстве меня это интриговало, но спросить я так и не решился, даже не знаю отчего.
Из рюкзаков начала извлекаться и выкладываться разнообразная снедь, кто чего приготовил. Как самый младший, я занялся чаем. Чай привозной, с более теплых мест, у нас он растет только в оранжереях, для красоты больше, а вот дополнительный сбор травок — местный. Этим мама занимается. Она больше любит травяные чаи, над некоторыми отец смеется, — «вениками пахнет». И она смеется в ответ.
Пока заварка настаивается, уношу кружки и кипяток на стол. Из соседнего ящика сахар и ложки. Щепотку сахара в заварник, чтобы травки полнее отдали аромат, и можно нести. Стол уже накрыт.
Быстренько перекусив, я удрал в кабину. За мной прошел дядя Яков.
— Костя, иди перекуси, я пока поведу.
— Ладно, но не гони особо, я, вроде, над дорогой иду, но мало ли чего намести могло. Снег — штука такая, непредсказуемая.
— Да что ты говоришь, не напомнишь, кого лет пять назад из ямы доставать пришлось?
— Ну, чего ты сразу, и сам всегда говоришь: «кто старое помянет — тому глаз вон».
— «А кто забудет — тому два», шагай уже, советчик. Я на таких пылесосах катаюсь больше, чем тебе лет.
— Но напомнить все равно стоило. Сонар вообще не помогает, пустоты друг на друге, идешь вообще только на чутье и везении.
Вот поэтому большинство нашего транспорта — подземное. Если летом дороги становятся проходимы для наземной техники, то зимой на землю ложится толстый слой снега, который укрывает все. В некоторых местах слой может достигать 25-50 метров. А сильный ветер с резкими сменами направления не дает использовать воздушный транспорт. Вот и выходит, что наиболее выгодны для нас электропоезда, идущие по тоннелям под землей. Но чтобы обзавестись собственной линией, требуется соответствующая инфраструктура и, конечно же, население. «Рассветный», в который мы едем, обзаведется такой линией через пару стандартных лет. Когда будет запущен обогатительный комбинат и завод по производству топливных элементов, ну, и полностью укомплектован штатом. А вот жить большая часть будет у нас. У нас больше условий для жизни. Больше парков, жилые массивы больше размером, да и направление развития города аграрное. У нас нет заводов и тяжелой промышленности. Этим за нас занимаются другие города, а мы предоставляем им продукты и сырье, которое мы выращиваем. Все эти потоки взаимоувязаны и запутаны, так что разобраться достаточно сложно.
Я посмотрел на экран сонара, по нему плыли непонятные зеленые пятна и точки.
— Дядь Яков, а как ты вообще в этой мешанине чего-то понимаешь?
— Хм, ну, смотри. Ты знаешь, как работает сонар?
— Чисто теоретически. Испускаемый сигнал отражается от границы сред с разной плотностью, отраженный улавливается приемником, обрабатывается и показывается на этот экран.
— Ну, значит, половину знаешь. Сигнал идет от вездехода вперед под углом, значит, чем дальше от нас, тем глубже. Это верхняя часть на экране. Вот и смотришь, чтобы впереди не было больших черных пустот. Как вот эта, — он показал на экране темное пятно. Зеленый «снег» означает помехи, отраженный сигнал от небольших объектов. А раз они есть — значит, эта область достаточно плотная и по ней можно проехать. Если сигнал «завяз», значит, тут область с ровной плотностью, чаще всего это пустое место под веткой, куда снег не попал. Такое лучше объехать, но тут, опять-таки, зависит от нагруженности транспорта и глубины. Выдержит арка или нет — больше своим умом и опытом понимаешь.
— А долго этому учиться?
— Да как любой профессии, всю жизнь. А доступ к самостоятельному управлению месяцев за восемь учебы получишь. Сначала пару месяцев основы управления, потом матчасть, ремонт и практика. В конце два месяца стажировки и экзамены. Если не твое — проще не связываться. Это на «летнюю» технику пары месяцев хватает, с «зимней» все сложнее. Если ты поломался в дороге и не выйдет починиться за сутки — труба дело. За сутки агрегаты скует льдом и все. Бросай ее до весны. А без техники ты не выживешь. Поэтому и такие условия обучения.
— А почему просто дорогу не накатают, ну, по одному месту?