— А вот и Костя. Познакомься, Максим, это Константин Николаевич Брюс, старший лейтенант службы безопасности, и наш водитель кобылы, который нас до места и повезет.
— Оч приятно, — Костя протянул мне ладонь. — зови просто по имени, так быстрее, да и не настолько я старый, как некоторые. Он толкнул дядю Якова в бок. — Ну что, все собрались?
— Все, можем отправляться, — я увидел подходящих к нам отца и Зеленцова, Игорь чуть задержался, укладывая какие-то бумаги в планшетку.
— Собрались, тогда по коням, — весело скомандовал он, — пока не почините, не возвращайтесь. Мих, на мелкого скаф в диспетчерской возьми. Его только сейчас притащили. Заодно меня подбросите, чтобы я за вами дверь закрыл.
Мы без особой спешки залезли в вездеход и устроились в креслах. Пристроив рюкзак, я достал планшет и очки. Поверхность зимой — это однообразный снег, ровный и белый. Эффект новизны при выходе на открытое пространство исчезает буквально за полчаса. Слишком уж все одинаковое. Снежное поле от горизонта до горизонта. Если не знать, сколько всего скрыто под снегом, можно решить, что тут вообще ничего нет. И сады, и поля скрыты очень толстым слоем снега. Именно по этой причине мы живем внутри горы, как гномы какие-то. Единственное, что выделяется из этой глади — горный пик, в глубине которого и скрыт наш город. Но посмотреть на него не выйдет, он скоро останется позади. Слишком уж много наметает, чтобы это было возможно очистить. Да и паводок при таянии смыл бы все жилые постройки. А раз в окно смотреть не на что, я решил потратить это время с пользой и переделать собственные наброски. Итак...
Прихватив статуэтку, я решил еще раз осмотреть комнату. На этот раз не поленившись дойти и взять из седельных сумок фонарь, который вначале я не собирался брать вообще. Емкости с маслом хватает ненадолго, а таскать этот утюг весом в средний пехотный щит — удовольствие ниже среднего. Да и возни со сборкой отражателей много. Факел проще и функциональнее, да и сделать его не составляет проблемы. Срубил ветку, обмотал вывоженной в смоле тряпкой, и готово. Света фонарь дает, конечно, больше, но и возиться с ним гораздо дольше. Судите сами, залить топливо, накачать воздух, дать прогреться самой горелке, правильно выставить сетку и отрегулировать пламя.
Зато с этой лампой в зале было светло, как в полдень летом. Только с такой лампой я смог разглядеть линии каменной двери в дальнем конце зала и отверстие под рычаг, открывающий эту дверь. Невероятное сочетание технологий позволило создать такую стройную систему противовесов, что перемещение одного рычага открывает и закрывает эту дверь толщиной почти в мои плечи. За дверью обнаружился проход, круто углубляющийся внутрь горы. Сейчас допишу и пойду его проверять. Если вы найдете этот дневник, не ходите за мной в одиночку.
Так, я вернулся целым и невредимым. Но несколько запыхавшимся. Все-таки почти километр в одну сторону по лестнице — это уж слишком. Ну что, можно сказать, мои мечты о приключении оправдались. Внизу я обнаружил еще одну комнату, почти копию верхней, с несколькими невероятными отличиями. Во-первых, едва я пересек черту, отделяющую лестницу от комнаты, вспыхнул свет. Очень яркий и чистый. Подобный я видел только от рукотворных молний в лаборатории мага. Во-вторых, посередине комнаты находился Артефакт. Это был большой металлический саркофаг с прозрачной крышкой. С одного бока на черной обсидиановой пластине было написано на древнем наречии что-то вроде «ошибка контрольного таймера пробуждения».
Ну да, я умею читать древний язык, это опять-таки придворный маг научил. Говорить, правда, не умею, ну, сказать по правде, никто не умеет. Сохранились-то только тексты. А трактовок, как произносить тот или иной символ, существует около десятка, поэтому никто и не говорит на нем, только пишут. Но не буду отвлекаться.
Итак, под стеклянной крышкой я обнаружил ту самую эльфийку, статую которой я нашел в первой комнате. Она парила над своим ложем на высоте в ладонь, не касаясь стенок и потолка, тело ее было опутано трубками и проводами, что усиливало сходство со статуей.
Увлекшись осмотром артефакта, я забыл о своем фонаре, и он погас. Вероятнее всего, кончилось топливо. Когда я его потряс, он не булькал, как обычно. А поскольку в зале было достаточно света, я узнал об этом, только когда понадобилось возвращаться. Так что подниматься мне пришлось в полной темноте.