— Взгляну? — Арвера с разрешения Анны взяла на ладонь кулон, но присмотрелась не к гравюре на его задней стороне, а к самому камню. — Нет, всё в порядке, — она его отпустила и пошла первой к похожему на храм с куполами мозаичатому павильону парильни. И сказала друзьям уже мысленно: — "Вот и ответ, кто тебе письмо на корабле написал. Ты с собой носишь часть Кориктофиса. Очень крупную, раз она твёрдая, а не жидкая, как в валюте Светлых".
— "Уничтожить её?" — Марда вдохнула. — "Он среагировать не успеет".
"Снова проблемы и ситуации, — вздохнул Асвер, — Христианка, носящая в кулоне часть нава, далеко не самого слабого… хотя, если от этой части может быть толк, пока можно оставить. Уничтожить всегда успеем, дело, вижу, недолгое. Но если ты сейчас его уничтожишь — он же поймет, что его наблюдение заметили и приняли меры. Может, пусть пока полежит?"
— "Кощунство с его стороны — лежать на иконе…" — Анна поморщилась, открывая помпезные двери на крыльце и заходя пока в ещё не растопленную прохладу. — А вы больше париться или купаться любите? Мы с Асвером всё равно не потеем, поэтому для нас баня смысла не имеет, но помыться — прекрасно.
— Да, помыться — это тема, особенно после долгого рабочего дня, — позволил себе немного расслабиться дракончик, — Когда на шкуре накапливается наждачная пыль, оседает дым или брызги СОЖи вперемежку с мелкой стружкой, становится очень неприятно.
Про себя же хоррианец подумал, что париться пушистым драконам и велнарам, скорее всего, достаточно жарко, а вот мытье иногда необходимо, ведь на шерсти хорошо оседает и пыль, и грязь, и запахи.
— Сажи? — переспросила Анна, — Это как нужно прокоптиться, чтобы сажа на чешуе осела?
— Он, наверное, про специальные жидкости для обработки металлов говорит, — пояснила Вера. Асвер кивнул, подтверждая ее слова, — Я париться не очень люблю, но мыться в холодной воде люблю еще меньше. А ей еще прогреваться не меньше получаса, не расходуют тут зазря дров, не держат купальни в готовности.
Она сказала ещё что-то, но Асвер не расслышал за тихим, но приглушившим все остальные звуки гудением. Поднялся ветер, хотя листва не шуршала. Молчаливо забеспокоились гигантские птицы с топороподобными клювами, бродившие по саду. Звуки вернулись быстро, но агрессивные пернатые начали агрессивно приближаться к драконам — правда, к тому времени Марда уже закрыла тяжёлые двери изнутри, а Вера и Анна осматривали глубокий круглый бассейн под расписанным звёздной картой куполом, волнистую мозайку на стенах и витую лестницу наверх — хотя летающим туда можно было попасть и с балкончиков, нависавших над бассейном.
Вновь загудевший Щурий Рог несколько сбил настрой хоррианцу. "Прошла неделя, и вновь Тиамат собирает щуров под свои знамена… неужели слишком мало их откликнулось на первый призыв? Но это ладно, с рогом я сейчас сделать ничего не могу, а значит, и переживать особо не о чем. Птички меня больше напрягают, вернее, не сами птицы, а резкое изменение их поведения… поглядим, как они себя проявят, не начнут ли в дверь или окна долбить". В принципе, птички, которых тут явно держали как питомцев для украшения парка, вооруженному и решительному разумному особой опасности не несли, но это в количестве одной-двух штук. А по парку их бродило десятка полтора только на виду, одна Тьма знает, сколько еще в кустах и за деревьями ходили. Асвер мысленно посчитал патроны. К пистолету их было еще много, десятков восемь, несколько больше — к карабину. В общем, при необходимости можно было и пострелять немного.
— Красиво сделано, — окинул взглядом внутреннее убранство павильона дракончик, — Вера, извини, отвлекся. Ты сейчас о чем говорила?
Нужно было выждать хотя бы несколько минут, чтобы понять — одних птичек звук Щурьего Рога всполошил, или будут последствия посерьезнее, и разговор как раз хорошо подходил для того, чтобы эти несколько минут потратить в непринужденной, спокойной обстановке.
Анне тоже нужно было отвлечься от неожиданной новости о тесном соседстве с навом, в прошлом истреблявшим христиан вместе с другими религиозными конкурентами:
— Странный и несвоевременный вопрос… но за что ты их любишь? — спросила она у севшей на кромке бассейна Марды, засмотревшейся на звёздную карту:
— За далёкость и недостижимость, за красоту и притягательность, за таинственность и за одинокость.
— Они не далеки, их можно потрогать, — Арвера поднялась на пропеллерах в крыльях до потолка и тронула слегка фосфоресцирующий узор созвездий.
— Потрогать звезду? Они горячие, очень… — Марда не отрывала глаз от потолка.