У меня это просто в голове не укладывается. Меня так и подмывало наорать на нее, но ей было так явно не по себе, что у меня язык не повернулся. К тому же дело уже сделано. Она сказала, это только на время, потому что ей сейчас не хочется обо всем этом думать, и вообще, они все равно скоро поженятся, но кто в здравом уме отдает свои деньги кому-то другому? Даже ненадолго. Зачем ей вообще понадобилось это делать? Любовь любовью, но это просто глупо. Она не разбирается в людях так, как я. Она всю жизнь жила в тепличных условиях. Вот и не узнала, что каждый сам за себя. Я даже не могу винить Дэвида за то, что он присвоил эти деньги, – по крайней мере, это хотя бы не так тупо, как все остальное, что он делает, но меня бесит то, что она ему это позволила. Деньги портят людей, а Дэвиду практически приплыло в руки наследство в виде фермы, но потом его папаша все просадил. Забавно, что в результате ему все-таки привалила куча бабла. Благодаря Адели.
Черта с два он теперь перепишет их обратно на нее, когда нас отсюда выпустят. Придумает какую-нибудь отмазку. Дэвид, бедный фермерский сын, на которого нежданно-негаданно свалилось целое состояние. Я с трудом удерживаюсь от смеха, настолько безумно все выглядит. Меня это до такой степени бесит, что я не могу уснуть, когда просыпаюсь ночью. Как не могу не думать о том, что на самом деле случилось с родителями Адели. Каким образом он так кстати проезжал мимо посреди ночи, чтобы спасти ее от пожара? Может, когда пожар начался, он тоже очень кстати был рядом?
Короче говоря, как по мне, все сложилось очень для него удачно. Наше пребывание здесь уже практически подошло к концу, но если Адель считает, что я забуду ее и все это, то она очень ошибается. Я намерен за ней приглядывать. Потому что ни на секунду не готов поверить в то, что Дэвид…
– Прости меня, – говорит он.
Мы в его кабинете, разделенные пространством стола. Меня бьет дрожь с того самого момента, когда я утром отложила тетрадь.
– Я знаю, что много выпил, но я говорил серьезно, когда пообещал тебе со всем разобраться, – продолжает Дэвид. Он сегодня какой-то молчаливый. И задумчивый. Похмелье, наверное. – Я понимаю, что мой брак никуда не годится. Я это понимаю. И то, что я не должен был морочить тебе голову, – тоже. То, что ты сказала вчера вечером…
– Я пришла сюда не затем, чтобы говорить о вчерашнем вечере, – обрываю я его холодно. У меня такое ощущение, как будто меня макнули в ледяную воду. Мне совершенно необходимо как можно скорее увидеть Адель и выяснить, правда ли то, что я подозреваю. – Мне нужно полдня отгула. У меня барахлит бойлер, и мне сейчас позвонил сантехник и сказал, что сможет подойти в промежутке от двух до шести часов. Сью сказала, вторая половина дня у нее сегодня не слишком загружена, так что она сможет меня подменить.
После обеда к нему на прием записаны четыре пациента, и это меня очень радует. Можно не беспокоиться, что он явится домой и застукает нас вдвоем.
Я написала Адели первым же делом, как только пришла с утра на работу, зная, что она сейчас дома одна и я ей не наврежу. Я не стала объяснять, в чем дело, потому что не хотела, чтобы она начала оправдываться или встревожилась, поэтому отправила такое сообщение:
