Тон я постаралась выдержать небрежный и легкомысленный, хотя руки у меня, пока я его набирала, тряслись. Адель тут же ответила согласием, предложив встретиться в маленьком бистро со столиками на улице, не слишком близко к клинике и чуть в стороне от центральных улиц, в глубине жилого района. Ей тоже не хочется, чтобы нас застукали.
– Разумеется, – говорит он и смотрит на меня.
Ладони у меня потные, и впервые за все время он кажется мне совершенным незнакомцем. Не моим Дэвидом и не Дэвидом Адели, а, пожалуй,
– Надеюсь, поломка не очень серьезная, – говорит он. – Бойлеры могут быть очень недешевыми. – С этими словами он поднимает на меня глаза. – Если тебе нужны…
– У меня есть страховка, – вновь безжалостно обрываю его я.
Он что, собирался предложить мне денег? Чьих? Его собственных или Адели?
– Ясно.
Он немногословен; моя ледяная холодность явно не осталась незамеченной. Вид у него слегка задетый, но я не уверена, что меня это трогает.
– Спасибо.
Разворачиваюсь и направляюсь к двери, неуклюже перебирая ногами и чувствуя на себе его взгляд.
– Луиза.
Оборачиваюсь и вновь смотрю на него. Он сунул руки в карманы, и это напоминает мне о нашем самом первом разговоре в этом кабинете и тяге, которая физически ощущалась тогда в воздухе между нами. Она никуда не делась, меня по-прежнему к нему тянет, но все портят сомнения и подозрения. Она подбита, как скула Адели.
– Ты знаешь, ты мне действительно небезразлична, – говорит он. – По-настоящему. Я все время о тебе думаю. Ничего не могу с собой поделать. У меня такое чувство, что я веду с тобой отдельную жизнь в моей голове.
Слова льются из него стремительным потоком, а я могу думать лишь о том, что мне это все не нужно, во всяком случае сейчас, пока я ничего не выяснила.
– Я думаю… я думаю, что влюбляюсь в тебя. И я отдаю себе отчет в том, что должен привести свою жизнь в порядок. Должен разобраться со всем этим безобразием. Я не сплю ночами, потому что ломаю голову, как это сделать, и я знаю, что ты ничего не понимаешь, а я не помогаю тебе понять, но я должен разобраться со всем этим самостоятельно. Но я собираюсь заняться этим. Сегодня же. И я отдаю себе отчет в том, что ты имеешь право на меня злиться. Я просто хотел тебе это сказать. Это все.
Кровь бросается мне в лицо, в ноги и повсюду вообще, с бешеной скоростью разбегаясь по венам в попытке найти способ покинуть мое тело. Именно сейчас? Он говорит это все мне именно сейчас? У меня и так уже в голове полная каша, а он подкидывает мне еще и это. Он в меня влюбляется? О господи. Не знаю, что и думать. Но Адель уже ждет меня, и мне необходимо узнать хотя бы какую-то часть правды, прежде чем даже начать обдумывать все это. Мне нужно понимать, что он за человек, что он за человек на самом деле, под намертво приросшей маской. В своей голове.
Киваю, сглатываю застрявший в горле тугой комок и оставляю его стоять столбом у себя в кабинете. Хватаю из-под стола свою сумочку и выскакиваю на свежий воздух, не сказав даже Сью, что ухожу.
Я сижу на солнышке с запотевшим бокалом запретного «Сансер», к которому время от времени прикладываюсь, и жду Луизу. Луиза. Поразительно, как эта восхитительная женщина способна влиять на мое настроение. Вчера вечером, когда Дэвид прямо с работы отправился в ее грязную маленькую квартирку, мне было так больно, что хотелось просто ее убить, хотя она изо всех своих жалких сил старалась защитить меня и отправить его домой. Как-то поздновато она спохватилась, если честно, но хуже всего то, что Дэвид предпочел отправиться прямо к ней, а не ко мне, и это после всех моих стараний выгородить его в телефонном разговоре с доктором Сайксом. У меня были все возможности уничтожить его, а он словно этого и не заметил. Никакой благодарности. Потом явился домой, в очередной раз налакался бренди у себя в кабинете и рухнул спать. Даже спасибо не сказал.
