В её глазах полностью

Просыпаюсь я ни свет ни заря, в пять с небольшим, меня мучает сушняк и недовольство собой. Сон, который я создала, был таким идеальным, мы трое играли в нем счастливую семью. Несмотря на жажду, я действительно чувствую себя отдохнувшей, как и говорила Адель. Не могу удержаться от упрека в свой адрес. Я должна была представить в своем сне Адель. Я должна быть на ее стороне. Я не видела от нее ничего, кроме добра, а Дэвид – просто бабник и пьяница, на которого нельзя положиться, и бог знает еще кто, и тем не менее, если верить моему сну, я все равно до безумия его хочу. Может, я не позволила ему провести со мной ночь в моей постели, зато он провел со мной ночь в моей голове. И не просто провел ночь. В моем сне он любил меня, а я его, и мы были семьей, а никаких признаков присутствия где-либо поблизости Адели не наблюдалось. Я вычеркнула ее из жизни.

Издаю стон и, титаническим усилием воли поднявшись с постели, плетусь ставить чайник. Сна у меня ни в одном глазу, так что пытаться доспать еще час с хвостиком смысла нет. Пока вода закипает, пытаюсь заставить померкнуть такое яркое воспоминание о моей жизни в сновидении. Заглянув в комнату Адама, испытываю острый прилив радости при мысли о том, что скоро он будет дома. А потом мне, пожалуй, стоит потихоньку свести дружбу с Аделью на нет. Последовать совету Софи. Освободиться и от Адели, и от Дэвида – и от всей этой дурацкой, дурацкой каши, которую я сама же и заварила.

Принимаю душ, чтобы избавиться от остатков легкого похмелья, потом одеваюсь и собираюсь на работу. Но когда я присаживаюсь со второй чашкой чаю, на часах всего лишь семь утра. На пыльном экране телевизора играют солнечные зайчики, и мне вспоминается вторая дверь из моего сна – та самая, мерцающая по краям, которую я видела в пруду. Достаю из тайника в кухонном ящике заветную тетрадь. Может, Роб тоже видел вторую дверь. Сердце у меня начинает учащенно биться. После вчерашнего вечера мне, пожалуй, не стоит читать дальше. Я и без того наломала достаточно дров, не хватает еще только копаться в их прошлом. Но я ничего не могу с собой поделать. Хочу знать про них все. И вторая дверь – отличный предлог.

Это так просто. Я могу перенестись куда захочу. В основном я отправляюсь в воображаемые места, потому что за всю свою поганую жизнь нигде толком не бывал, а домой я не хочу ни за какие коврижки. Впрочем, куда бы я ни отправился, Адель всегда со мной рядом. Мне даже не приходится ее воображать, она просто появляется сама собой. Наверное, это потому, что я всегда про нее думаю. Не в том смысле, что хочу ее трахнуть, а намного лучше. Чище. В моих снах мы часто ловим кайф. Это то, что мне нравится больше всего. Я могу отрываться до посинения, не опасаясь сесть на измену или словить отходняк.