Он слышит, как Юнги хмыкает. Так близко. Чимин чувствует теплоту, исходящую от него, которая странно успокаивает и почти знакома ему. Он слышит:
— Спокойной ночи, Чимин.
Чимин закрывает глаза с одним желанием, чтобы его сердце перестало биться так быстро.
(Утром он просыпается и видит, что ночью они всё-таки перевернулись на бок и теперь лежат лицом друг к другу. Между ними остаётся небольшое расстояние, но это не меняет того факта, что первое, что видит Чимин, когда он открывает глаза, это мирное, безмятежное лицо спящего Юнги, ресницы которого мягко трепещут от снов, неведомых для Чимина.
Его сердце замирает снова и снова, и снова, как будто оно действительно так и не успокаивалось с прошлой ночи, когда Чимин только лёг спать.)
***
Дракон не возвращается в течение всего дня.
Чимин обеспокоен, хотя компания Юнги не позволяет ему слишком глубоко погружаться в свои мысли. Он даже забывает о беспокойстве на протяжении почти всего дня, и всё из-за внезапного появления бабочки над травянистой частью поляны позади них; Юнги постоянно гоняется за ней, а Чимин из-за этого смеётся и смеётся, и смеётся.
Когда они засыпают той ночью после того, как провели несколько часов за разжиганием огня (и это им, каким-то чудом, удалось), они лежат на спине лицом к звёздам, на этот раз немного ближе друг к другу, так что их плечи соприкасаются.
Ни один из них ничего не говорит об этом.
***
На седьмую ночь, последнюю, как изначально рассчитал Чимин, когда решал, сколько дней он проведёт около логова дракона, всё ещё нет никакого признака того, что существо вернётся.
Чимин отвлекается, рассказывая Юнги то, что он знает о звёздах.
А знает он, если быть абсолютно честным, не очень много.
— Я думаю, что это должен быть Пояс Ориона, — говорит он, указывая на ряд звёзд. По крайней мере, кажется, что они расположены в ряд.
Юнги хмыкает с сомнением.
— Это уже третий на сегодня.
Чимин опускает руку и хлопает ею Юнги по груди. Тот фыркает, но больше ничего не говорит, поэтому Чимин просто оставляет свою руку там. Прямо на груди Юнги.
Красивая грудь, думает Чимин. Он не знает, как они очутились здесь, как они закончили тем, что теперь лежали на земле рядом друг с другом, когда всего лишь несколько часов назад они плескались в меньшем из озёр, скрытом в зарослях деревьев, пока зубы Чимина не начали стучать от холода. Хотя, Юнги тёплый. Настолько приятно тёплый, что это даже кажется немного странным. Будучи так близко, у Чимина возникает такое чувство, что он снова сидит прямо перед камином в своём доме, потягивая их домашний чай и слушая тихие звуки позднего вечера. Он убеждает себя, что единственная причина, по которой он прижимается ещё ближе к другому, состоит в том, что ему холодно.
Юнги поворачивает голову. Они намного ближе, чем первоначально думал Чимин. В глазах Юнги что-то мелькает, что-то едва заметное в лунном свете, но это похоже на вопрос, поэтому Чимин пожимает плечами, пододвигаясь ещё ближе и обнимая себя за локти.
— Действительно, холодно.
Вместо ответа Юнги просто разворачивается. Чимин вскрикивает от удивления, когда он чувствует, что рука Юнги пытается проскользнуть в промежуток между его спиной и землей, и через некоторое время Чимин приподнимается, чтобы Юнги смог притянуть его к себе, обняв рукой за талию. Он заканчивает тем, что с горящими щеками уютно устраивается под боком у Юнги. Когда Чимин рискует и бросает взгляд на его лицо, то становится очевидным, что тот тоже краснеет.
Это, определённо, заставляет Чимина почувствовать себя несколько лучше из-за того, что его сердце так быстро бьётся у него в груди; теперь он знает, что он не единственный, кто здесь волнуется. Это даже даёт ему каплю храбрости, чтобы скользнуть рукой, которую он оставил на груди Юнги, где слабо чувствует его сердцебиение, к его плечу. Таким образом, он практически обнимает его. Если бы Чимин сдвинул голову всего лишь на дюйм, она оказалась бы на плече Юнги, хотя изгиб, где шея переходит в плечо, кажется ему гораздо более привлекательным.
Когда молчание затягивается на несколько минут, Чимин говорит:
— Ты такой тёплый.
Юнги в ответ издаёт какой-то неопределённый звук.
— Почему ты такой тёплый? — Чимин думает, что Юнги неестественно тёплый, настолько же неестественно, как и цвет его волос. Возможно, что он не человек, думает Чимин и внутренне смеётся. Тогда бы это многое объяснило.
Между ними снова наступает тишина, на этот раз абсолютно удобная. Чимин прекращает наблюдать за звёздами и вместо этого смотрит на плечо Юнги, на выступ его ключиц, обнажённых из-за слегка съехавшего в сторону ворота его рубашки. Чимин представляет себе, как он прижимается к ним губами, и краснеет.
Боже мой. Юнги такой… такой красивый, и Чимина так сильно влечёт к нему. Эта сцена, которая происходит прямо сейчас, тоже кажется до странности знакомой, как будто это уже происходило прежде, как будто Чимин уже был однажды окутан теплотой Юнги.
