Грудь словно перетянули стальным тросом. Я не мог пошевелиться: какой-то груз не давал сдвинуться с места. Я разлепил веки, увидел чьи-то глаза, заглядывающие через заиндевевшее стекло, моргнул, посмотрел вниз… На моей груди лежала рыжая голова. Меня обнимала чья-то рука; пальцы вцепились в ткань рубашки.
Я лежал, упершись головой в дверь машины, в спину вонзилась ручка стеклоподъемника. Ноги раскинулись по сиденьям, ботинок уперся в дверь со стороны пассажира. Эми, похоже, чувствовала себя вполне комфортно – ведь она спала на матрасе с подогревом. Ее веки подергивались. Кошмары.
За стеклом, кое-где очищенным от снега, я разглядел неясные очертания лица Джона. Он махал мне рукой. На моих часах:
8:07.
Похоже, в какой-то момент наша машина заглохла: двигатель не урчал, печка не работала. Мы с Эми отцепились друг от друга; я толкнул дверцу и выбрался на мороз. Казалось, кто-то набил суставы толстой стальной проволокой. Заглянув в салон, я увидел Молли: псина посапывала на заднем сиденье, подергивая лапами: похоже, ей снилось, что она дерет кого-то когтями – возможно, меня.
– У тебя первое свидание, и ты решил заночевать с девушкой у пончиковой? – спросил Джон. – Учти, пончиковая откроется только через три месяца.
Кроме Джона, у машины стояли еще пятеро, но из них я узнал только Тайлера. Они приехали на двух высоких фургонах, на бортах которых красовалась надпись «Крыши и желоба Андерсона».
– Нам пришлось покинуть дом, – сказал я, взглянув на незнакомцев. – А вам ведь работать нужно, да?
– Понадобилось купить кучу разной хрени в магазине хозтоваров, – ответил Джон. – Проезжали мимо и увидели твою тачку. А что произошло в доме?
Эми в огромном анораке вылезла из машины, подошла к нам и немедленно прижалась ко мне.
– Привет, Джон. Ух, как холодно! – сказала она, обхватив меня рукой.
– Погоди, мне нужно потолковать с Джоном. – Я схватил Эми за плечи и вроде как отстранил ее, затем пошел прочь, жестом велев Джону следовать за мной. Мы дошли до конца стоянки. Я щурился, пытаясь привыкнуть к свету.
– Хреново выглядишь, – заметил Джон.
– Я перегорел. Серьезно. Чувствую себя крошечным кусочком масла, который намазывают на огромную вафлю. В конце концов оно падает в одну из дырок, и тогда размазывать больше нечего; приходится наклонять вафлю, чтобы добыть оттуда масло.
– Дейв, на заводе творится какая-то жесть. В торговом центре тоже.
Именно тогда Джон поведал мне сомнительную историю о том, что произошло на месте аварии, в лесу и в торговом центре. Я поднял ставки, рассказав ему про существ-теней.
Я оглянулся и посмотрел на свою машину. Дверца со стороны пассажира была открыта: Эми боком сидела на сиденье и копалась в сумочке, пока наконец не вытащила коричневый флакон с таблетками.
– Ну вот, Дейв, значит, на заводе делают не только средство для прочистки труб. Более того, можно сказать, что там делают
– Нет, так сказать нельзя.
– Я хочу узнать, куда идет эта нора. Мне кажется, что монстр вышел из нее.
– Джон, мы не сможем туда попасть: завод работает в три смены, круглосуточно.
Сделав круг по стоянке, мы вернулись к моей машине. Облокотившись на нее, Тайлер и еще один парень курили и попивали кофе из дымящихся кружек-термосов.
– Есть и другой путь, – заметил Джон.
Он рассказал мне про торговый центр и про дверь, которая существовала и не существовала одновременно.
– По-моему, все потайные двери ведут в одно и то же место. Черт побери, Векслер прав – наверное, в городе полно таких дверей.
Я обреченно кивнул.
– Ну, по крайней мере, мы не будем ждать, пока за Эми снова придут.
– Разумеется. Встретимся в полдень.
– А что произойдет в полдень?
– С крышей мы закончили – нас попросили просто закрепить ее и заделать дыру, чтобы не попадал снег.
– Ты все-таки будешь чинить им крышу?
– Стиву заплатили авансом. Кроме того, мне нужны деньги.
От моей машины поднимались клубы выхлопных газов: Эми включила двигатель, чтобы согреться.
– Не знаю, что с ней делать, – сказал я. – У нее дома полный пипец.
Я заметил, что Тайлер прислушивается к нашему разговору, и заговорил тише.
– За ней – как и за мной – следят из телевизора.
Эми увидела нас и вышла из машины, держа в руках большую бутылку «Маунтин дью».
– Можно мне попить? – спросила она, подойдя к нам.
– Держишь красную дрянь в машине? Это один из двенадцати тревожных симптомов, – заметил Джон.
– Я там обедаю. Если ешь в машине, с тобой никто не пытается заговорить.
В глазах Джона появилось что-то похожее на жалость.
– Конечно, Эми, – сказал я.
Съежившись от холода, она попыталась отвинтить крышечку. Кто-то протянул Джону стаканчик с кофе.
– Перерыв! – воскликнул мой друг.
– Точно, блин! – отозвался Тайлер, глядя, как Эми пытается открыть бутылку одной рукой. На нем были темные очки в гибкой оправе; в них он выглядел полным мудаком, и вел себя соответствующе. Кряхтя от напряжения, Эми старалась придержать бутылку, зажав ее локтем, но мокрая бутылка постоянно выскальзывала.
– Может, она пока посидит где-нибудь? Где у нас самое безопасное место? – спросил я Джона.
