К счастью, дверь открылась. Мне отчаянно захотелось сбить высокого мужчину с ног и броситься бежать… Куда? Забраться еще дальше от дома было невозможно. Более того, в эту секунду наш мир фактически не существовал.
Провожатый повел нас обратно по опустевшему коридору. Мы пришли к еще одной каменной двери; когда она открылась, перед нами оказалась шахта, примерно такого же размера, как и шахта большого грузового лифта. Она уходила вниз; ряд лампочек исчезал во мгле в сотнях футов под нами.
Над краем шахты появились тонкие черные ноги, каждая длиной с меня. Я отпрыгнул и наступил на котенка, который шел за мной по пятам. Котенок пискнул. Провожатый положил мне руку на плечо, пытаясь успокоить.
Это были ноги паука.
Паука размером с фургон.
Его тело аккуратно заполняло пустое пространство шахты, словно так и было задумано. Огромное выпуклое брюшко паука треснуло и раскрылось, и мы увидели довольно чистую молочно-белую полость. В ней мигал свет.
В этой огромной полости можно было стоять в полный рост. Провожатый зашел в паука и пригласил нас присоединиться к нему. Я тут же решил, что никогда, никогда не сделаю это. Джон полез внутрь, за ним собака, а за ней – пушистые котята, так что у меня не осталось выбора. Я забрался внутрь этой твари, и полость закрылась, отрезав нас от внешнего мира. Секунду спустя паук дернулся, и мы поехали вниз.
– Ты думаешь о том же, что и я? – спросил Джон.
– Если бы это увидел Франц Кафка, то у него бы крышу снесло?
– Ну да.
Провожатый тем временем продолжил лекцию.
– Мы на пороге семьдесят седьмого года новой эры, эры управления и просвещения. Мы добились огромных успехов. Почти все необходимое мы получаем из энергии живых существ – самой мощной силы во вселенной. Жизнь – это энергия, которая управляет остальными видами энергии. Человек может расщепить атом, отправиться к звездам и – уже скоро – будет способен перейти из одной реальности в другую. Однако вселенским двигателем является именно жизнь.
К моему облегчению, через минуту паук раскрылся и выпустил нас в просторную комнату со сводчатым потолком, похожую на предыдущую – или на подземный комплекс из нашего мира. Джон пихнул меня локтем и указал на ряд окон вверху – в больницах такие стоят между операционной и зоной наблюдения. За окнами толпились голые люди в капюшонах; похоже, на нас продавали билеты. Стоявших в первом ряду толпа прижала к окнам так, что мошонки расплющило по стеклу. Я не сомневался, что еще увижу это зрелище в своих кошмарах.
Под окнами, вдоль стен, тянулись ряды прозрачных резервуаров, похожих на гигантские стеклянные банки, наполненные темно-красной жидкостью. Я собирался спросить у провожатого, что это за жидкость, но он исчез за очередной дверью и призвал нас следовать за ним.
И тут меня накрыла вонь. Сильный запах серы застрял в легких. Мы вышли на мостик, висевший над бескрайней тьмой. Я остановился, вытянул шею, посмотрел вверх, вверх и вверх, а затем вниз. У существа, которое выросло передо мной, не было ни конца ни края.
– Господа, – сказал провожатый. – Перед вами находится то, что видели только избранные. Вы смотрите на величайшее творение мистера Руни, которое теперь является источником абсолютной мудрости и силы для всего сущего. Джон, Дэвид, познакомьтесь с Корроком.
Здесь я всегда запинаюсь. Когда я хочу вызвать в памяти образ Коррока, то вижу лишь комок дряни, скопившейся в раковине, массу из жира и волос, через которую много лет текла грязная вода; кто-то вытащил из канализации всю грязь мира, сложил в кучу размером со Статую свободы, а затем оживил с помощью безумной энергии, подпитывающей толпу линчевателей.
Коррок представлял собой беспорядочную груду обнаженных органов, волокон, болтающихся рук и ног, сочащихся отверстий, покрытых слизью шаров и черных наростов, по поверхности которых, словно по нефтяному пятну, плавали радужные разводы. Каждый дюйм тела Коррока находился в движении. Я глазел, глазел и глазел на него, буквально ничего не соображая.
В голове раздался тонкий детский смешок.
Голос захихикал.
«Это Коррок?» – подумал я.
«Что тебе нужно?» – спросил я мысленно.
Последовал громкий смех, пробравший меня до костей. Джон разговаривал с провожатым; они, похоже, ничего не подозревали.
«Убирайся из моей головы, – подумал я. – Не желаю с тобой разговаривать».
