Птолемей напряженно улыбнулся. В неверном свете светильника он казался очень бледным. Тени резко отмечали прямые, правильные черты его лица.
– Завтра пойдем на приступ, царь.
– Да, нам нельзя медлить, Птолемей. Ты ведь это знаешь. Если мы промедлим, не промедлят они, нам нельзя упускать время. Завтра мы возьмем крепость. Они поймут, кто пришел сюда. И я думаю, следующие города поостерегутся закрывать передо мной ворота.
Птолемей вздохнул:
– Это так, царь. Но, как видно, немало боев придется принять нам в этой стране… Царь, посмотри, у тебя повязка набухла кровью! Как же ты возьмешь завтра меч? Ведь ты не сможешь поднять правую руку!
– Возьму меч в левую! Уж не думаешь ли ты, что инды смогут остановить нас?
– Не думаю, что остановят… Но надо быть готовым к тяжелым битвам.
– Я знаю, Птолемей. Я к этому готов. Слава никому не дается даром.
Александр в эту ночь спал тяжело. Плечо болело, он стонал, просыпался. Забытье и усталость одолевали его, а рана будила. Филипп-Акарнанец не отходил. Александр гнал его, но Филипп менял повязку, варил какие-то снадобья, клал припарки.
К утру Александр уснул, но тут же над его головой засверкали мечи. Кто? Это Бесс. Это Бесс явился убить его… И кто-то еще… Филота! В его руке кинжал, он крадется к Александру, размахивает кинжалом… Кинжал скользит мимо сердца и вонзается в плечо…
– Ох!
– Царь, выпей… Это успокаивает.
Александр открыл глаза и встретил заботливый взгляд Акарнанца. Врач держал перед ним чашу с лекарством.
– Скоро ли утро, Филипп?
– Еще только занимается заря, царь. Выпей лекарство и уснешь спокойно.
– Занимается заря! – закричал Александр и вскочил с постели. – Заря занимается – время ли мне спать?! Ступай скажи трубачам, чтобы трубили!..
Нежно-зеленое небо светилось на востоке, предвещая зарю. Царская труба разбудила лагерь. Все кругом мгновенно зашевелилось, вспыхнули костры, послышались голоса… Труба гудит – к бою, к бою! Значит, царь справился со своей раной; значит, снова в сражение, на приступ! Да они по камню разнесут эту крепость!
Разъяренное вчерашней неудачей, македонское войско с нетерпеливой яростью бросилось штурмовать крепость. Со стен летели на головы воинов стрелы, камни, раскаленный песок, валились корзины с клубками ядовитых змей. Македоняне, персы, агриане, бактрийцы, согды – все смешались сейчас у этой стены, забыв, кто варвар и кто не варвар. С криком, с бранью лезли они по штурмовым лестницам. Кто-то падал, сраженный стрелой или камнем, кто-то погибал. Но сотни, тысячи воинов поднимались все выше на стены города, и впереди всех неизменно маячили белые перья на шлеме царя.
С огромными усилиями одолели стену. Но когда взобрались на ее гребень, увидели, что за этой стеной стоит другая, еще более крепкая, еще более высокая…
Краткое замешательство прошло среди воинов. А сам Александр на мгновение растерялся.
– Идут! Наши идут! – вдруг закричал кто-то.
Александр поднял голову. И отсюда, с высоты стены, он увидел, что подходит его основное войско, идет его фаланга… Впереди фаланги шел его любимый и надежный полководец Кратер.
Воины, увидев их, радостно закричали. Те в ответ закричали тоже и с ходу бросились на помощь своим. Буря стрел взлетела над защитниками крепости. И пока те отстреливались, македоняне ставили лестницы к внутренней стене.
Вскоре аспазии поняли, что сопротивляться больше невозможно. Они старались вырваться из крепости, бежать в горы. Македоняне убивали этих несчастных без пощады.
Почти все защитники крепости были убиты. Стены города разрушены. Город сровняли с землей. И еще долго стояла над развалинами зловещая красноватая пыль…
Ужас пошел впереди Александрова войска. Соседний город аспазиев Андака, услышав, что Македонянин направляется к нему, заранее открыл ворота.
Заняв город, Александр позвал к себе Кратера:
– Кратер, я оставляю тебя здесь с твоими фалангами. Я поручаю тебе завоевать все окрестные города. Потом иди через горы в долину. А я с остальным войском пойду на северо-восток, к городу Эвасила. Мне надо попасть туда как можно скорее – там сидит царь аспазиев. Мне надо захватить его. Ты меня понял, Кратер?
– Я все понял, царь. И сделаю все, как ты приказал.
Снова македонская конница неслась вперед, будто поднятая ураганом. Царь ехал в колеснице: он не мог сидеть на коне – рана кровоточила. На другой же день, проскакав неведомо сколько стадий, конница явилась к городу Эвасила… И опоздала. Город горел.
– Они сожгли город! – вне себя от гнева закричал Александр. – Они не захотели впустить меня!
Аспазии бежали из своего пылавшего города по всем дорогам, по всем склонам гор, бежали, спасаясь от македонян. Это вызвало еще большую ярость в македонских войсках: воины убивали их и копьями и мечами, хотя те были безоружны и не защищались.
Александр двинулся вверх по течению реки. Пленные индийцы вели его к городу Аригей. Но еще издали македонян поразило мертвое молчание этого города. И когда подошли ближе, увидели, что города нет, только черные головни и голубой пепел встретили их… Жители, убедившись, что не смогут защитить его, сожгли свой прекрасный Аригей.
