Александр остановил войско. Он сам на коне, со свитой, объехал окрестности. Он успевал замечать все – и необычайную пышность природы, красоту гор, силу растений, яркое оперение невиданных птиц… И видел то, что хотел увидеть, – выгодное местоположение сожженного города.
– Сожгли Аригей! – с досадой говорил он. – Сожгли такой хороший, такой нужный мне город!
Вскоре подошел со своим войском верный Кратер. В тот же вечер они сидели с царем в его царском шатре.
– Ты построишь здесь новый город, Кратер. Это очень важная позиция. Здесь проходит дорога на реку Хоасп. Так у нас будут в руках оба прохода к Хоаспу: Андака и Аригей. Заселяй местными людьми, заселяй македонянами, которые больше не могут держать оружие. И не только македонянами – всеми, кто не в силах следовать за войском…
Тихо вошел юноша, один из тех македонских юношей, что взяты к царю для личных услуг.
– Гонец привез письмо, царь.
Царь взял свисток. Милые каракули пестрели на папирусе.
«Я не видала тебя сто лет, Искандер. А я ведь здесь, в твоем лагере. У тебя много дорог, Искандер. Но ни одна дорога не приводит тебя ко мне. Я очень тоскую…»
Бедняжка! Да, он уже давно не видел Роксану. Но когда ему видеться с ней? Обоз, где едут все жены и дети воинов, где едет и царская жена, всегда далеко в тылу. А как он может хоть на один день покинуть лагерь? Страна враждебная, опасная, именно за один этот день может погибнуть всё и он сам!
– Подожди, Кратер. Мне надо написать кое-что…
Он тут же начал было писать письмо Роксане. Но сбился – перебила мысль о будущем городе. Как поставить его? Сколько ворот сделать?..
Он разорвал папирус и начал писать снова. Но вошел начальник стражи:
– Царь, на горах появились огни. Похоже на войско.
Александр еще раз разорвал папирус.
– Пошлите разведчиков в горы да позовите гонца, который привез письмо от Роксаны.
Гонец явился.
– Поезжай обратно. Скажи госпоже, что я скоро буду у нее.
Гонец поклонился, вышел. Кратер позволил себе еле заметную улыбку. Он уже столько раз слышал это «скоро». Александр метнул на него подозрительный взгляд. Он видел эту улыбку и знал, что думает Кратер. И царь и его полководцы слишком долго и слишком тесно шли рядом все эти годы и часто уже без слов понимали друг друга.
– К делу, к делу! – прикрикнул он на Кратера. – И смотри, чтобы твой город был не хуже, чем прежний!
Оставив Кратера на огромном пепелище, Александр поспешил дальше. Снова двинулась его разноплеменная армия. Она шла вглубь Индии с битвами, с тяжелыми осадами городов, с трудными сражениями в горах и долинах. Она проходила крутыми дорогами ущелий и зелеными долинами рек, через виноградники и миндальные рощи, захватывала города и деревни, осаждала и брала неприступные крепости…
Оставались нетронутыми лишь те города, которые открывали Александру ворота и приносили покорность. Он принимал покорившихся, брал их в свою армию и награждал за победы наравне с македонянами…
Но несоглашавшихся к подчинению заставлял подчиниться. И тогда земля чернела от крови, а города превращались в пожарища.
– Апа, посмотри, не вернулся ли гонец?
– Светлая моя, если бы он вернулся, он уже стоял бы перед тобою!
– Апа, тебе просто не хочется выйти на солнце. Мне нельзя, я жена царя. А тебе не хочется. Вот сидим и ничего не знаем…
Кормилица вздохнула, тяжело поднялась и вышла из шатра. И тут же вернулась:
– Гонца еще нет. А солнце такое, что готово сожрать человека. То ли дело у нас, на Скале: и тепло, и прохладно, а свежесть-то какая!
Роксана подошла к деревянной клетке, стоявшей на столе. В ней сидела перепелка – у них, в Бактрии, любят пение перепелок.
– Почему ты молчишь? – грустно спросила у птицы Роксана. – Ты не можешь петь в чужой стороне?
– Да кто же поет на чужбине! – отозвалась кормилица. – Вот и ты уже не поешь больше…
Голос Роксаны прозвучал еле слышно:
– Не пою…
В эту минуту вошла рабыня и сказала, что прибыл гонец. Роксана вскочила. Кормилица остановила ее:
– Сядь, Рокшанек! И все ты забываешь, что ты – жена Александра, царя царей. Я сама возьму письмо.
– Нет, пусть войдет!
Гонец, еле переводя дух, остановился у входа. Пот бежал струйками по его смуглому лицу, мешаясь с пылью. Потрескавшиеся губы еле смыкались…
– Давай! – Роксана протянула руку, унизанную чуть не до плеча драгоценными браслетами.
– Письма нет, госпожа, – ответил гонец.
– А где же оно?
Гонец притронулся к своей голове:
– Здесь.
Румянец исчез с нежных щек Роксаны. Она стояла белая, как весенний цветок крокуса, растущий на Скале. Слезы, готовые пролиться, остановились в глазах.
– Что же там?
– Царь сказал, что он сам приедет к тебе, госпожа.
– Приедет?! Когда?!
– Он сказал – скоро.
– О!.. – Роксана улыбнулась горькой улыбкой. – Скоро! Скоро… Это значит неизвестно когда.
Вечером, когда жгучее солнце, склоняясь к горам, теряло свою силу, Роксана вышла из шатра. Кормилица следовала за нею, не отставая ни на шаг. Стража тотчас окружила жену царя щитами – ее оберегали.
