– Давай. – Войцех помолчал несколько долгих секунд, но все понял сразу и правильно. – Ты это, ничего так, хоть и норм. Береги себя.
Он отключился, и я остался посреди опустевшей улицы. Поискал в сети местные новости, и теперь перебирал каналы, торопливо шагая в сторону полицейского участка и здания Совета. Ничего, ничего, снова про Марс, там тоже что-то началось, во всю идут задержания… Вот.
«…двенадцать часов назад. Горничная спускалась по лестнице, когда случился прорыв трубы системы охлаждения. Струей перегретого пара женщине обожгло пятьдесят процентов тела. К счастью, экстренные службы получили вызов очень быстро, и потому…»
Камера захватывала морфов в комбинезонах экстренных служб, девушку, покрытую толстым слоем антисептического геля, залитые водой ступени. Затем переключилась на дыру в стене, уже загерметизированную, рядом с которой тоже возились специалисты. Я остановил воспроизведение. По краям отверстия четко виднелись темные подпалины там, где стену обожгло направленным взрывом.
Ловушка, и совершенно точно – для меня. Наверняка я единственный, кто пользовался лестницей постоянно, и они решили, что проще всего достать меня там. Я вспомнил эту девушку, невысокая, почти на голову ниже меня, это ее и спасло: основной удар, рассчитанный на мой рост, прошел над ее головой.
Я поймал карт и вскоре уже входил в полицейский участок, миновав огромную тварь, не спускавшую с меня тяжелого взгляда, пока я шел к дежурному. Атмосфера здесь, как и на всей станции, царила гнетущая. Полицейские разбились на группы и разбрелись, поглядывая друг на друга и о негромко переговариваясь. И разделение это мне не понравилось. Оно проходило четко по линии «человек – морф», и коллеги, еще вчера занятые одним делом, теперь напряженно ждали от бывших товарищей подвоха. Я подошел к дежурному, молодому русоволосому парню с тяжелым усталым взглядом.
– Следователь Коростылев. У вас здесь где-то размещают командировочных, мне нужна комната.
– Посмотрю, – дежурный побарабанил по виртуальной клавиатуре, кивнул, не глядя на меня: – Есть, пройдите на второй этаж, там вас проводят.
Комната оказалась на одного, совсем крошечная, похожая на гроб. Моя сумка осталась в отеле, но судя по тому, что вот-вот случится, она может мне еще долго не понадобиться. Я растянулся на кровати, заложив руки за голову, закрыл глаза и проверил комнату на жучки. Ничего, только стандартные камера наблюдения и пожарная сигнализация.
Я постарался расслабиться, хоть немного отдохнуть перед началом бури. Вот только голова гудела, перебирая факты, прикладывая один к другому, не впишется ли в общую картину. Федоров инсценирует смерть, пересаживаясь на чей-то корабль с отключенным маячком. И у этого кого-то достаточно связей, чтобы запись о маршруте скрытого батискафа затерялась. И если это сработало один раз, то почему не может повторяться снова? Например, забрать Ромашина? Подобрать Еву с поверхности Европы? После Федоров оказался на плавучей станции, где проводились работы по мнимому омоложению... А кто из фигурантов специалист в подобном? Сюда же – связь и координация, оставшиеся незаметными даже для специалистов. Готов поставить все на то, что все трое – живы, вполне здоровы и активны. И, к сожалению, очень высока вероятность, что возросла их активность именно из-за меня. Хоффман и Новотный здесь – жертвы. Управляющий мастерскими продал оборудование, которое Ромашин собирался перевезти на Плавучую станцию. К тому же, я теперь знал, что Хоффмана убрали за то, что принял сигнал.
Я поймал себя на том, что уже давно сижу на краю кровати и тру лицо. В глазах плавали цветные круги, кожа под шершавыми ладонями разогрелась, я втянул воздух носом, медленно выдохнул. Все уже поздно, если эти трое в центре заговора. Или можно еще…
Сигнал тревоги резанул по нервам, подбросил на ноги, искусственный голос прогрохотал:
– Внимание, это не учебная тревога! Код стоодин, массовые беспорядки. Всему персоналу пройти в оружейную и собраться для получения инструкций. Внимание, это не…
Началось! Я вытащил пистолет: всего два патрона, так что «пройти в оружейную» – это и про меня в том числе. Вышел из комнаты, включив новостной канал, и едва не упал от увиденного, споткнувшись о порог. Съемка велась где-то в трущобах, там, где склады переходили в город бедноты. В центре расчищенной площади высился наспех собранный из ящиков помост. И на том помосте в красивой сильной позе замер Сергей Ромашин, морф-механик двадцати девяти лет. Он совершенно не рисовался, было видно, что поза эта не наиграна ни на грамм. Позади него на импровизированную трибуну поднималась Ева Фишер собственной персоной, в легком экзоскелете русалка двигалась удивительно легко. Она подошла к Ромашину и встала рядом, горящим взглядом окинув начавшую собираться толпу. А за их спинами… Ха! А вот этого человека я никак не мог представить среди зачинщиков мятежа! Курт Шмитц, бледный, мелко трясущийся всем своим толстым телом, он вытирал платком лицо и шею и выглядел при этом совершенно потерянным.
