Возле оружейной и по дороге к ней замерли полицейские, сейчас все смотрели новости. Я успел протолкаться к окошку и запросить через терминал патроны к своему пистолету, когда Ромашин наконец заговорил. Тишина вокруг стала абсолютной.
– Началось, – произнес он медленно и торжественно. – По всей системе Юпитера и на Марсе сейчас поднимаются наши братья. Те, кого уже полвека бьют, презирают, боятся, но без которых не могут обойтись нигде. Они породили нас, создали из таких же, как они сами, сделали сильнее – а потом от страха и зависти прогнали с родной планеты. Заставили ютиться в грязных куполах, жить впроголодь, не позволяя даже на день вернуться к близким в том виде, который сами нам придали!
Но и на этом их ненависть не иссякла! Тем из нас, кто честно отработал свой контракт, они все же позволили вернуться. Но какой ценой?! У каждого остаются метки в виде шрамов! Тонкие белые печати, которые кричат: я не человек! Я посмел вернуться из ада, чтобы своим видом напоминать, кто лучше, сильнее и умнее! И началась травля… Вот этот человек, – Ромашин решительно придвинул Курта, поставив его рядом с собой, – его многие из вас знают, он честный работник, он поднялся с самых низов! Три срока – а потом снова вернулся к нам, потому что… Потому что не мог иначе. И жена этого человека тоже была одной из нас. Они строили планы, мечтали о будущем!.. Ее убили фанатики на выходе из центра реабилитации. Просто потому, что она приносила пользу виду, который мы ошибочно продолжали считать своим, но посмела вернуться…
Ромашин замолчал, склонив голову. Толпа перед ним не издавала ни звука, я видел сплошь хмурые, полные решительности лица, блестящие глаза, в которых разгоралась злая радость. А он продолжил, резко вскинув подбородок:
– Но выход есть. Он появился недавно, и вот кто станет проводником в новую жизнь!
Простучали твердые механические шаги. Подчиняясь его жесту, Ева вышла вперед и встала на краю помоста, с рукой на перевязи, все в том же старом рабочем комбинезоне. Я усмехнулся: постановщики у спектакля были профессиональные. Зная скорость регенерации у морфов и время, прошедшее после мнимой смерти русалки, неужели ей все еще нужно ходить в рванине и лечиться? Но – работает. Я видел, как меняется выражение лиц не только у людей по ту сторону камеры, но и у тех, кто стоял рядом со мной. Даже у нормов. Черт, и ведь даже мне были понятны мотивы Ромашина! А Ева тем временем рассказала о своей работе, и о том, что благодаря ей морфам теперь не придется выпрашивать милости у Земли. Ее основой стали разблокировка половых клеток и воссоздание репродуктивных органов. Рассказано было словами, доступными даже работягам. Если вкратце – найденные в глубинах Европы организмы натолкнули ее на открытие биологического механизма обхода клеточной блокировки, которую создали на Земле и вот уже сорок пять лет считали невзламываемой. Теперь я посмотрел на Еву другими глазами. Все-таки, маленькая девочка, едва не погубившая свою подругу, вынесла из той ситуации пару уроков.
– Второе Кольцо – наш личный рай! – воскликнула она, а у меня в голове раздался громкий щелчок, когда на место встала последняя деталь паззла. Тем временем Ева отступила на несколько шагов, снова уступая место Ромашину. Он вскинул голову, в голосе его звучало торжество:
– Случившееся с марсианским Кольцом – часть плана и наша малая победа. Оно закрыто для приема земных составов, и десятки челноков все это время под прикрытием спасательной операции свозили на него оборудование и все, что может нам понадобиться в новой жизни. Они уже отправились в новый мир, как и сотни наших друзей отсюда, и нам сейчас предстоит последовать за ними. Мы готовы взять с собой любого норма, который обещает не злоумышлять против нас и поклянется в верности новому миру! Остальные будут беспрепятственно отпущены на Землю, чтобы рассказать остальным…
В мое сознание вторгся знакомый по событиям прошлого звук. Я заглушил голос Ромашина и вдруг понял: ревет и шумит толпа. Многоголосая какофония наполняла круговую улицу, окна мелко дрожали. На картинках с личных камер по ущелью между домами катилась однородная масса. А перед ней бежали, падая, хватаясь друг за друга, ежесекундно оглядываясь, обычные люди, не успевшие или вовремя не сообразившие убраться на Кольцо. Теперь бежать им было некуда. С противоположной стороны точно такая же волна гнала перед собой других не успевших. Люди стучали в витрины, дергали двери, но им никто не открывал. Только у входа в здание Совета охрана и полицейские, несущие там вахту, ощетинились стволами и пропускали беглецов внутрь. Люди в участке зашевелились, потянулись к окнам, вынимая оружие, сразу трое бросились к прозрачным дверям, но тут раздался низкий громоподобный рев, заставивший всех пригнуться:
– Стоять! Оружие на пол, отойти к стене!
