— Ты до сих пор винишь Сиру? — спокойно поинтересовался Лагу. — Ты считаешь, что во всем, что с нами случилось, виновата она?
— Зачем она вообще затеяла этот разговор? — меня снова захлестнула злость. — Зачем? Если бы я не знала ничего, то…
— Лита!
Я осеклась под его пылающим взглядом.
— Это был только твой выбор. Твой, не ее. Не она решила отобрать энергию у собственного ребенка, уничтожить его любимого человека, и все это — ради призрачной возможности исправить жизнь Хранителей.
Я испуганно смотрела на Лагу, но ответить ему мне было нечего.
— Как ты узнала то, что отказалась рассказать Сира?
— Бхар, — нехотя призналась я.
— Ах, ну да, твой лучший друг детства, — презрительно бросил Лагу. — Который поддерживал твою идею собственной исключительности, потому что и себя считал уникумом.
— Лагу, не надо, пожалуйста, — прошептала я.
— Нет, позволь я доведу разговор до конца, — неумолимо продолжил он. — Слишком долго я молчал. Так долго, что моя вина не меньше твоей. Я хочу, чтобы ты, наконец, поняла, что натворила. Что мы с тобой натворили. Что рассказал тебе Бхар?
— Что надо не допустить соединения сил Йалу и Терса, — бесстрастно ответила я.
— Иными словами, рассорить их, ввести между ними третьего, а в идеале — успеть отомстить Сире и убить ее сына своими или чужими руками.
— Да. И у меня все бы получилось, если бы между Терсом и Ариной случился секс. Но они почему-то остановились.
— Ты что — следила за ними?
— Да, — холодно отозвалась я. — Конечно, это действо спасало жизнь Терсу, чего я не хотела, но зато давало мне возможность забрать у Йалу то, что мне было нужно.
Лагу не сводил с меня глаз, он был явно поражен услышанным.
— Ты хотела показать это Йалу? — недоверчиво спросил он. — Ты бы просто растоптала ее!
— Хотела. И показала бы. Но не случилось.
Я и сама поражалась своим словам. В устах Бхара все это звучало совсем не так. Он умел представить ситуацию таким образом, что я казалась себе героем. Хотя, Лагу прав, я сама хотела видеть все именно так.
— Бхар рассказал мне, каким образом после этого я смогу забрать силу желаний себе. Он обещал помогать мне.
— Уже не сможет, — жестко заметил Лагу.
— Я знаю.
Мы долго молчали.
— Я думал, что просто наша система продолжала рушиться, поэтому ты не любила Йалу, что это отголоски событий, которые начались во времена Хсо, — наконец, заговорил Лагу. — А может, я просто хотел в это верить, чтобы позволить себе не замечать очевидного. Ты всегда относилась к Йалу как к сопернице. Ты никогда не видела в ней своего собственного ребенка. Моего ребенка. Она была той, что отобрала у тебя мечту. Причем, твое отношение к ней сложилось задолго даже до ее зачатия.
— Все так, — коротко подтвердила я. — Теперь ты представляешь, с каким чудовищем прожил свою жизнь, поэтому я не задерживаю тебя — ты можешь идти. Йалу с радостью примет тебя.
— Если ты — чудовище, то и я тоже, поскольку не останавливал тебя, — помедлив, ответил Лагу. — Ты не видела границ, но и я не помогал тебе их увидеть. Какой станет Хранительница, во многом зависит от ее Наставника. Я никуда от тебя не уйду. И теперь, когда ты сама все рассказала, я хочу, чтобы ты поняла еще одно. Это была наша с тобой дорога, и она была необходима.
Он кивнул на мой изумленный взгляд.
— Да, именно необходима. Мы создавали дорогу для Йалу.
— Дорогу для Йалу, — медленно повторила я. Да, с такой точки зрения я и не думала рассматривать нашу ситуацию.
— Вчера мы долго разговаривали с Сирой, — еще больше ошарашил меня Лагу. — И она призналась, что ваш разговор состоялся по велению Человека Без имени.
Какое-то время я пыталась понять и принять эту информацию, а потом полыхнула на него глазами.
— То есть, вся эта ситуация была создана Человеком Без имени через Сиру и Бхара вокруг двенадцатилетнего ребенка, а в итоге виноватой осталась только я?
— А тебе не кажется, что жизнь все время ставит тебя в такие условия, чтобы ты научилась принимать ответственность за свои решения? Твои решения — твоя ответственность, независимо от возраста. Но ты до сих пор ищешь виноватых вокруг.
— В данном случае это несправедливо, — мой голос дрогнул. — Ответственность должна быть разделена на всех поровну, а досталось только мне и Бхару. Может, я — следующая в списке на уничтожение?
И я сердито смахнула непрошенные слезы.
— Я не люблю свою дочь, никогда не любила, сознаюсь. Но в последнее время я невольно восхищаюсь ею, и мне обидно, что она совершенно забыла про меня. Да, я знаю, что это заслуженно.
— Она не забыла про тебя, но ты причинила ей слишком много боли, поэтому ей легче не думать о тебе.
Я подошла к окну. Отсюда Озеро не было видно, в нескольких шагах стеной стояли сосны, охраняя то ли меня, то ли от меня.
