Хотя первое время я ощущала печаль, даже тоску. Арина, дорогая моя сестренка, осталась там совсем одна. Я чувствовала ее боль и страх, но ничего поделать не могла. Потом эти чувства сгладились и у нее, и у меня. И когда я уже стала привыкать к мысли о нашей разлуке, мне предложили вернуться и помочь. Вот только в помощи нуждалась не Аринка, а Йалу. Только здесь я узнала, кто она такая и как много зависит от ее решений. Ведь и я ушла затем, чтобы освободить дорогу ей. Хотя моя миссия уже была выполнена. Теперь мне предстояло помогать Йалу. Она была настолько сильна, что могла бы и услышать, и увидеть меня, но этого делать было нельзя. Честно говоря, первое время я сама не понимала, что же я могу сделать. Мне сказали просто быть с ней рядом.
Иногда она начинала чувствовать меня, как я ни пыталась скрывать от нее свое присутствие. Но, к счастью, она принимала свои ощущения за воспоминания и только печально улыбалась. А тучи вокруг нее постепенно сгущались. Это она тоже знала. Я видела, как изо всех сил она пытается выполнить последнее указание Терса — научиться общаться. Многого она уже добилась, но так и не решалась подпускать людей ближе к себе. Открытой она оставалась только для Лели. А теперь и еще для одного человека, чему я не переставала удивляться. Хотя нет, не так. Не удивляться, я понимала причину их сближения. Наверное, я просто никак не могла к этому привыкнуть.
А еще она отчаянно беспрестанно ждала Терса. Ежеминутно и ежесекундно ждала его появления, и только я видела, как она плакала по ночам. Родителей она не искала, хотя часто думала об этом. Но сейчас, когда Терс был неизмеримо далеко, она не смела, нет — не хотела, его ослушаться. Она научилась контролировать свою силу при вспышках гнева, но о всей своей мощи даже не подозревала. Впрочем, откуда? Рассказать об этом ей мог только Терс. Его я тоже видела время от времени, хотя наблюдать за ним даже не пробовала. Связываться напрямую с ним мне не запрещали, но почему-то советовали этого не делать. Я знала, что от него спрятаться мне не удастся, поэтому старалась не приближаться.
Но вскоре на горизонте Йалу появился тот человек, который мог и желал причинить ей вред.
МАРИНА
Бойкот что-то действительно затягивался, и теперь это начало меня беспокоить. Значит, Лерка задумала нечто такое, что требует весьма серьезной подготовки. Что именно? Не зря же она ухмылялась каждый раз, когда проходила мимо? Сережка, с которым я хотела было поговорить, словно сквозь землю провалился, и я нигде не могла его найти. Юлька однажды набрала его номер, но он не ответил, и она не стала больше перезванивать. И если бы я знала, что произойдет, я бы предпочла, чтобы он не появлялся больше никогда.
Это случилось еще через неделю. Во время перемены мы с Юлькой стояли возле окна в коридоре и обсуждали действия наших одноклассников, когда увидели идущего к нам Сережку. Юлька радостно ему улыбнулась и шагнула навстречу, но тут же остановилась.
— Что случилось?
В ее голосе звучала тревога, и я понимала почему — лицо Сережки словно окаменело, губы крепко сжаты, а глаза смотрят холодно и неприязненно.
Он остановился в трех шагах и какое-то время молча рассматривал Юльку. А я краем глаза заметила, что в дверях класса возникла Лерка.
— Никогда больше мне не звони, поняла? — вдруг громко сказал Сережка. — Я не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать. И не хочу, чтобы ты мне названивала.
Я увидела, как побледнела Юлька, и каким колючим стал ее взгляд. Она молчала, на губах ее появилась холодная усмешка.
— Ты слышала меня? — на его голос стали оглядываться, вокруг нас начала собираться толпа любопытных. — Дай мне твой телефон, я сотру свой номер.
Я думала, что сейчас он услышит о себе много нового, но Юлька все с той же усмешкой протянула ему свой телефон. Он почти выхватил его и сосредоточенно начал тыкать в экран. Юлька облокотилась о подоконник и не сводила с Сережки взгляда. А я только молча стояла рядом и решительно ничего не понимала. Сергей положил телефон на подоконник.
— Я никогда не понимала, как ты оказался рядом с Леркой, — тихо сказала Юлька и скривила губы. — Теперь понимаю. Ты слизень, а она твоя раковина. Держись за нее, не отпускай, вы друг другу подходите.
— Закрой рот, — зло сказал он, развернулся и пошел в сторону довольно улыбающейся Лерки.
Правда улыбка эта тотчас исчезла, потому что Сережка прошел мимо нее, как мимо пустого места, не сказав ни слова. Лерка недоуменно вскинула брови, но, заметила, что я смотрю на нее, и тут же крикнула ему вслед:
— Увидимся вечером, где собирались.
Потом окинула Юльку торжествующим взглядом и произнесла сквозь зубы:
— Теперь ты понимаешь, кто ты и кто я? Не забывай этого никогда!
— Ты раковина от слизняка, — откликнулась Юлька. — Я это запомню, не переживай.
Лерка холодно взглянула на нее:
— А вот об этих словах ты пожалеешь.
Она зашла в кабинет. Я нерешительно взглянула на Юльку. Она повернулась ко мне.
— Пойдем в класс. Сейчас звонок будет.
