— Любые решения любой человек принимает сам, если только не находится под гипнозом. Другой вопрос, когда эти решения касаются не только лично его, но и других людей. Да и выслушать тех, кто мудрее тебя самого, тоже никогда не помешает.
— Йалу бы с тобой поспорила насчет последнего высказывания, — улыбнулась я.
— Это точно. Но она еще изменит свое мнение. Я надеюсь. Есть хочешь? — почти без паузы вдруг спросил Терс.
— Давно.
— Чего молчала?
— Да у меня возможности не было вставить что-то такое приземленное.
— Ладно, пошли, — усмехнулся он.
У нас как-то само собой сложилось обыкновение не обсуждать за едой наши планы и грядущие свершения. Я рассказывала о своем детстве, об отце, о Лельке. Терс почти ничего не говорил о своей жизни. Он вообще больше слушал, а если начинал говорить, то чаще всего рассказывал об их озере. А я уже привыкла ничего у него не спрашивать. Хотя однажды спросила о его семье. Его лицо посветлело, губы тронула задумчивая улыбка.
— Это самое дорогое, что у меня есть.
— Твоя сестра очень похожа на тебя? Такая же огненная?
— Ты про волосы? — Терс взъерошил их обеими руками, и в лучах солнца они словно действительно запылали. — Да, такая же. И наша мама тоже.
— Я бы хотела с ними познакомиться.
— Это невозможно, — вздохнул он, но увидев мое лицо, тут же добавил: — Нет, с ними все в порядке. Просто до них нельзя добраться.
В моей голове тут же возник миллион вопросов, но я промолчала. Все равно ответов на них я не получу.
Сегодня мои мысли переключились на Йалу. Где она, что с ней? Память почти полностью восстановилась, но временами вдруг вспоминалось что-то еще, что происходило со мной и Йалу.
— Она так поражалась снегу. Была от него в полном восторге. Нырнула прямо в сугроб, и я долго не могла ее оттуда вытащить. Как маленький ребенок.
— Но она и правда раньше видела снег лишь однажды и не в таком количестве.
— Здесь так холодно, неужели у вас не бывает снега?
— Он бывает, но не там, где жила Йалу. Это долго объяснять. И я не уверен, что смогу объяснить понятно. Не злись, пожалуйста, — добавил он, взглянув на меня.
— Даже не думала. Может, там, где она жила, люди просто не могут видеть снег?
Терс непонимающе посмотрел на меня:
— Это ты о чем?
— Ну вот мы же не видим ультрафиолетовое излучение? А они не видят снег.
— Забавное предположение — рассмеялся Терс. — Хотя, в чем-то ты, пожалуй, права. Остановимся на этом объяснении.
Я улыбнулась ему в ответ и повернула голову к озеру. Сейчас, при свете дня, я четко увидела эти цветные полосы, о которых когда-то говорила Йалу: у берега вода была голубой, дальше шла широкая полоса синего, потом — чуть светлее. Не знаю, обратила бы я на это внимание, если бы не Йалу. Вот Анжелика — та бы сразу заметила.
— Я хотела бы, чтобы Анжелика сейчас была здесь, — вздохнула я.
— Тебе ее не хватает.
Я кивнула.
— Очень. Она была всем, чем не была я. Мы называли ее Ангелом. Мне было далеко до нее, но она любила меня.
— Расскажи о ней.
Даже с отцом и Йалу мне все еще тяжело было говорить об Анжелике, но Терсу мне вдруг захотелось рассказать о том, какой была моя сестренка. Я бы хотела их познакомить, если только это было бы возможно.
ЙАЛУ
— Она видела в людях только хорошее. И заставляла их самих поверить в это хорошее. Мне кажется, она была устроена так, что просто не могла поверить в чье-то злое начало.
Отец улыбнулся. Как странно, что я рассказываю ему все это. Он никогда не видел Анжелику, но слушал с таким участием, будто я говорила о его хорошей знакомой.
— Разве тебе интересно? — все-таки не удержалась я от вопроса. — Ведь ты ее совсем не знал.
— Но она была частью твоей жизни. Мне интересно знать, как ты жила. Я очень жалею, что не был с тобой все эти годы.
— Почему вы ушли? Почему забрали с собой Сережку, а меня оставили?
— Хранительница должна расти возле Озера. Забрать тебя — значило бы пойти против него. И против тебя. Мы бы лишили тебя половины твоей души. Озеро — часть тебя. Ты ведь все время его рисуешь.
Отец кивнул на стены. Мне нечем было здесь заниматься, и я много рисовала. На половине моих рисунков, которыми я завешивала стены, было изображено наше Озеро.
— Почему же тогда Хсо собирался куда-то меня отправить?
— Это для меня загадка. Мама предупредила тебя, чтобы ты не покидала селения, потому что мы боялись, что ты можешь убежать. Но мы и представить себе не могли, что Хсо сам лишит тебя защиты селения.
— Может, ему просто надоело со мной возиться?
Но отец покачал головой:
— Нет, ты же знаешь Хсо — если он принял за тебя ответственность, это навсегда.
Да, это верно, Хсо не терпел незавершенных дел и никогда не бросал начатого. Я вздохнула. Тогда я совсем ничего не понимаю.
— Придет Терс и, наверное, объяснит тебе все то, что хочешь знать.
— А придет ли? — вырвалось у меня. — У меня уже сил нет ждать!
— Придет! — в голосе отца я услышала абсолютную уверенность. — Обязательно.
