Чье-то мягкое прикосновение заставило меня повернуть голову. Возле меня стояла совсем малышка, очень похожая на солнышко. По улыбающейся мордашке рассыпались веснушки, а вокруг разлетались золотисто-рыжие кудряшки. Я улыбнулась ей в ответ. Та тут же залилась радостным смехом и что-то пролепетала.
— Что ты сказала? — переспросила я, наклонившись к ребенку.
К нам поспешила молодая женщина с такими же волосами как у малышки. Кивнула мне и что-то ласково сказала дочери. И до меня только сейчас стало доходить, что я не понимаю девочку не потому, что она плохо говорит, а потому, что она говорит на чужом языке.
Женщина обратилась ко мне, но я покачала головой и сказала:
— Я не понимаю вас.
Та улыбнулась мне и что-то стала объяснять ребенку. Наверное, что я откуда-то издалека, и говорю на другом языке. А я и сама не знаю, насколько далеко теперь мой дом.
Да, сложновато будет общаться здесь… Хотя с общением мне всю жизнь не везло, и разные языки — это еще пустяк.
Я почувствовала, что влияние Терса совсем перестало действовать. Интересно, где он? Знает он, где я?
Внезапно стало резко темнеть, подул ветер. Я подняла глаза и увидела огромную черную тучу, наползавшую на солнце.
ЛЁЛЯ
Сегодня меня разбудило солнце — заглянуло в распахнутое окно и затеребило меня за нос и уши, погладило по волосам. Не открывая глаз, я потерла нос и улыбнулась. Но просыпаться еще не хотелось.
Чем хорошо воскресенье, так это тем, что не нужно ждать голоса будильника на телефоне. Но с другой стороны, будто назло, я всегда просыпалась не позже девяти. Чаще — гораздо раньше. Вот и сейчас, бросив взгляд на часы, я увидела, что стрелка только перешла через цифру восемь. От этого безобразия сон пропал окончательно. Все же я позволила себе еще поваляться с закрытыми глазами под звуки включенного телевизора.
Но тут телефон все же подал голос. Кому это не спится в такую рань? С удивлением увидела высветившееся имя Аринки. Вот уж кто по доброй воле никогда не встанет в выходной раньше десяти, и то — в лучшем случае!
— Лелька, подъем! — жизнерадостно заявила она в трубку.
— Привет! — с улыбкой ответила я.
— Я тебя разбудила?
— Нет. Я уже проснулась. Лежу, телевизор слушаю. А ты почему не спишь?
— Я еще не ложилась.
— Ну ты даешь, чем же занималась?
Она явно ждала этого вопроса.
— Ты не представляешь, я, наконец, домучила эту несчастную курсовую! Сегодня ночью меня посетила Муза.
— Муза? Это хорошо. Попроси ее зайти ко мне, ладно?
Подруга засмеялась:
— Лады, я передам. Ну все — тебе с добрым утром, а мне — спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Лежать дальше смысла не было. Я встала, умылась и отправилась на кухню. На столе так и стояли со вчерашнего дня две тарелки и две кружки, вчера мне лень было их мыть. Андрей уже, наверное, подлетает к Москве. Позвоню через час, спрошу, как долетел. Я сгрузила грязную посуду в раковину, налила себе чаю и уселась с ним на старый продавленный, но весьма уютный стул.
Еще один плюс воскресенья — все можно делать неспеша и не оглядываться поминутно на часы.
Из телевизора донесся бодрый счастливый голос ведущего местного прогноза новостей. Так же бодро и счастливо он сообщил о том, что к вечеру ожидается сильный дождь.
Я подумала над тем, что приготовить на обед, и остановилась на борще. Давненько я его не варила. Но для начала надо выбраться из пижамы, застелить постель и причесаться. Еще не мешало бы убраться в квартире и постирать. Ну и…
Когда мой список дел подошел к концу, день близился к вечеру. На улице, вопреки предсказанию, светило яркое солнце, и на небе не было ни облачка. Пожалуй, стоит пойти погулять.
Я позвонила Аринке, но она унеслась на свидание с очередным поклонником. Что ж, прогуляюсь в одиночестве.
Помня про обещанный дождь, я взяла с собой зонтик и вышла из дома. На улице стояла такая жара, что какое-то время я размышляла, не вернуться ли домой. Обычно такая погода была у нас в июле, но этим летом, видимо, солнце решило прожарить нас с самого начала лета. На небе не было видно даже самой маленькой тучки. Я побурчала про себя на вранье прогнозов, сунула зонт в рюкзак и пошла в сторону центральной площади. Идти до нее было минут десять, но когда я уже почти добралась, мир вокруг резко начал меняться. Подул ветер, небо затянуло чернотой, вдалеке послышались слабые раскаты грома. Я на всякий случай вытащила зонт обратно, и, как оказалось, очень кстати. Потому что, когда я дошла до площади, небо опрокинуло на нас целое море.
Это был не дождь, а самый настоящий ливень. Ноги до колен вымокли мгновенно. А если уж быть до конца откровенной, то, благодаря зонту, сухой оставалась только голова.
Площадь тут же опустела. Сначала мне показалось, что я, копуша, осталась здесь одна. Но потом я увидела еще одного человека. Девочку лет тринадцати-четырнадцати. Одну. На лавке. Без зонтика. Абсолютно промокшую. Но она не двигалась с места, только обхватила себя руками. С длинных темных волос ручьями текла вода, но губы были упрямо сжаты, а вся ее поза выражала вызов. Конечно, понять это было невозможно, но мне показалось, что она плакала.
