«Вот такая должна быть любовь», — думала Лена и, чтобы не мешать Софье и Джамалу, сложила чистую посуду в таз и пошла на кухню. Разложила все по полочкам, попрощалась и ушла домой.
Во дворе взгляд наткнулся на сушащиеся кусочки фруктов, и Лена вспомнила, что оставила свою корзину возле дракона.
— Черт! — тихо выругалась она.
Аслан наверняка выпил и, возможно, завалился спать. Сейчас самое время ее забрать.
Лена тихо прокралась на чужой участок, скрываясь в тени деревьев. Нервы были напряжены до предела, слух улавливал любой шорох. Она вздрогнула, когда недалеко от нее послышались голоса.
— Я тебя прошу, иди домой, — из темноты донесся усталый голос Аслана. — Не позорься.
— Мне все равно, что скажут люди, Аслан. Я люблю тебя. Я знаю, ты на меня в обиде…Я вышла замуж назло тебе. Думала, будешь ревновать. Я с ним разведусь ради тебя.
Голос Лейлы звучал с таким отчаянием, что Лене стало ее немного жалко. И что она в этом Аслане нашла? Где-то в глубине души она и это понимала, но упрямо решила отогнать от себя эту мысль, смутно похожую на неясное будоражащее чувство.
— Радикальные методы — это твой конек. Разведись. Лейла, ты испортила жизнь моему другу своим глупым замужеством, но испортить ему репутацию я тебе не дам. Иди домой и забудь дорогу к моему дому.
— Я не могу отказаться от тебя, Аслан.
Отчаянный шепот Лейлы будоражил воображение. Стало неловко слушать этот разговор. Лена хотела тихо уйти, но услышала свое имя.
— Это все из-за этой Лены, да? Я видела, как она строит тебе глазки и ты сразу же растаял. Виляла весь вечер перед тобой задницей. Все заметили, как ты на нее смотришь. Ты думаешь, она сама невинность? А не задавался вопросом, почему молодая девушка приехала жить в эту глушь? Я уверена, она хочет скрыть свой позор! Шалава!
Последовала напряженная пауза, которую заполнил стрекот кузнечиков. Лена закрыла рот рукой. Обидно. Она и подумать не могла, что создает такое впечатление.
— Молчишь? — продолжила Лейла. — Хочешь позабавиться с ней, я права? Девушки всегда вешались тебе на шею, но ведь это в меня ты был влюблен. В меня!
— Столько глупостей разом я не слышал никогда. Лейла, ты мне в школе нравилась. Мне тогда было четырнадцать лет. Мы были детьми. Давно пора забыть.
— Я не забуду! Никогда! Никогда!
— Все, у тебя уже истерика. Успокойся и живи настоящим. Разводись или строй семью, роди ребенка. Нет никакой любви между нами. И девчонку эту не трогай. Она тут ни при чем.
— Я рожу ребенка только от тебя.
— Боже, как я устал. По-хорошему прошу, отцепись или…
— Или что? Давай, угрожай мне! Ты ничего не сможешь сделать.
— Иди домой, пожалуйста. Не утомляй меня. И перестань надеяться на что-то. Мне жаль, что у Эльбруса такая судьба. Он не заслужил. А я с тобой ничего общего иметь никогда не буду — ни общей семьи, ни, тем более, детей. Ты мне противна, как человек, и как женщина тоже. Лейла, нельзя любить только себя.
Лена не стала слушать дальше. Тихо пошла назад, села на крылечко своего дома. Сегодня ночь впервые за несколько недель была беззвёздной и темной. С гор слетал холодный ветер. В смежном каменном заборе между их дворами открылась калитка и из нее скользнула тень. Лейла выскочила из ворот, даже не удосужившись их закрыть. Хозяйку дома она не заметила. Лена поднялась, чтобы запереть ворота за ней, как услышала негромкий хлопок калитки. Аслан шел с корзиной в руке и светил себе под ноги фонариком телефона.
Луч фонарика упал на сушащиеся фрукты, потом пополз по двору прямиком к ней. Лена замерла у ворот. Свет ударил в глаза.
Глава 18. Ложь
Она прикрылась рукой.
— Что вы тут делаете?
Аслан опустил фонарь.
— Пришел корзину вернуть. Скоро дождь пойдет. Я помогу тебе эти заготовки под навес убрать.
Лена пыталась разглядеть его в темноте, но видела лишь смутный силуэт белой рубашки.
— У меня нет навеса. Только сарай. Там они отсыреют.
— У меня есть. Включи во дворе лампочку, пожалуйста, я тебе посвечу.
Лена щелкнула включателем, и двор озарился тёплым электрическим светом. Аслан устало запустил пальцы в черные волосы. Между ними словно все еще раздавался голос Лейлы, умоляющий и отчаянно жестокий. Лена никак не могла избавиться от этого впечатления и, с одной стороны, хотела, чтобы Аслан поскорее ушел. А с другой… дурное сердце будто взбесилось, едва она его во дворе увидела. Опасные чувства стали зарождаться в душе, а Лена больше не хотела ни к кому проникаться симпатией. Хватит с нее и одного разочарования.
— Хорошо, — сказал он, прерывая ее терзания. — Теперь возьми концы ткани со своей стороны, а я со своей и так понесем.
Лена повиновалась, и они осторожно двинулись в сторону красной дверцы.
Во дворе Аслана все было добротным и неухоженным. Под широкой крышей длинного навеса стоял огромный пыльный стол. Лампа над столом висела старая и мутная. Она едва разгоняла темноту. Аслан расстелил ткань по его поверхности.
— Нечего на карачках ползать, — сказал он, — Если дождь пойдет, то брызги сюда не долетят.
