— Мы, зоологи, изучаем живую природу — зверей и птиц. У них великолепное зрение, выдающийся слух, ни с чем не сравнимое обоняние. Они скачут, как вихрь, исчезают со скоростью пули, мгновенно превращаются в невидимку. Они кричат, когда их берешь в руки, плачут, когда их убиваешь, и смотрят на вас большими, грустными, почти человеческими глазами.
Вам нужно узнать, какие звери и птицы здесь живут, изучить условия их жизни. Что может быть трудней и увлекательней этого? А волны и ураганы, мошки и комары, россыпи и скалы, льды и снега, холода и дожди! Разве они отдают предпочтение искателям каменных кладов? Нет ничего интереснее работы зоолога!
Велижанин — человек крайностей. Мудрецы говорят, что истина лежит в преодолении крайностей, но только крайности приводят к успеху. Это верно в том случае, если истина действительно лежит между двумя крайностями или если одна из крайностей является истиной.
Крайность Велижанина была истиной, пока он делал дело, и переставала быть истиной, как только он начинал о нем говорить. Он был одержимо влюблен в нашу увлекательную работу, и ему было трудно доказать, что самым интересным занятием для человека всегда будет то, которое он больше всего любит. Поэтому Хатабыч прекратил спор, взял карабин, и мы пошли вдоль берега на первую разведку.
Так на северо-западном побережье Байкала началась жизнь одного зоологического отряда, о дальнейшей работе которого будут рассказывать страницы моих дневников. Но прежде чем уступить место дневникам, нужно сказать еще несколько слов о задачах нашей экспедиции.
Основная задача нашего отряда — изучение прибайкальских птиц, а также некоторых крупных млекопитающих, особенно медведя и северного оленя. Птицы Прибайкалья и крупные млекопитающие еще очень слабо изучены, и до сих пор не собрано необходимого материала для важных зоогеографических, биоэкологических и картографических обобщений.
Нужно было собрать крупную коллекцию птиц. Область Байкала исключительно интересна для систематика, но крайняя бедность наблюдений не позволяет подтвердить интересные предположения и гипотезы.
В настоящее время никто не относится серьезно к описаниям новых форм животных по единичным экземплярам. Систематик должен располагать крупной серией птиц из одного географического района.
До нашей экспедиции в северном Прибайкалье было собрано едва ли более 1500 экземпляров птиц. Учитывая, что в этом районе можно обнаружить около 250 видов птиц, легко подсчитать, что в среднем на каждый вид птицы приходилось всего около шести музейных экземпляров. Это очень мало и говорят о том, что подвидовая систематика птиц северного Прибайкалья изучена недостаточно хорошо.
Область Байкала — место смыкания ареалов некоторых видов птиц после длительного периода изоляции в ледниковое время. Это привело в ряде случаев к явлению так называемой вторичной гибридизации, представляющей большой интерес для систематика-эволюциониста. Ее изучение требует особенно большого коллекционного материала. Изучение биологии млекопитающих также требует сбора большого коллекционного материала в виде шкур животных, их скелетов, черепов. Поэтому успех работы зоолога зависит от величины его сборов, от числа животных, попавших в виде тушек в его коллекцию. Добывание животных, охота за ними — для зоолога не забава, а один из самых ответственных этапов работы. Охотничья страсть, охотничьи навыки оказывают здесь большую услугу.
Процесс коллекционирования животных отнимает много времени, иногда почти не оставляя его для наблюдений и записей. Но сбор коллекций настолько важен и необходим, что с большой затратой времени приходится мириться. Сбор научных коллекций никакого вреда воспроизводству животных принести не может, так как размеры добывания животных очень незначительны. В годы наших путешествий в Восточной Сибири работало множество геологических и других экспедиций, но орнитологов было всего несколько человек.
Я не считаю нужным скрывать, что и сам процесс охоты доставлял нам много радости — все мы были страстными охотниками и делали свое дело
Обогнув крошечное лесное озерко, мы попали на одну многих звериных троп, которые расходились от него все стороны, и пошли вдоль берега Байкала по чистому лиственничному лесу с густым подлеском из даурского рододендрона.
По правому берегу реки начался подъем в горы. Река у выхода на конус выноса несла много воды, грохотала неистово, хотя ширина ее нигде не превышала пяти метров. Спустившись с гор, река разбивалась на несколько рукавов, покидала старое русло и как попало бежала через лес, заливая камни, травы и мхи. Метрах в двухстах от Байкала вода исчезала под камнями, едва заметно просачиваясь в озеро сквозь узкую полоску пляжа.
